– Они оборачиваются вокруг талии, сэр, под одеждой, – сказал мальчик. – Открыта дверь или заперта, бодрствуете вы на своих ногах или крепко спите на своём стуле – невозможно оказаться ограбленным при наличии денежного пояса.
– Я вижу, вижу. Будет тяжело обчистить денежный пояс. И я бы сказал, что сегодня Миссисипи – не лучшая река для карманников. Почём они?
– Всего пятьдесят центов, сэр.
– Я возьму этот. Вот!
– Благодарность исключает ошибку. И теперь у меня есть подарок для вас. – С этими словами он вытащил из-за пазухи пачку небольших бумаг, разбросал их перед стариком, который, глядя на них, прочитал:
– «Определитель мошенничества».
– Очень хорошая вещь, – сказал мальчик, – я отдаю её всем своим клиентам за семьдесят пять центов; лучшего подарка не придумать. Продать вам денежный пояс, сэр? – поворачиваясь к космополиту.
– Извини меня, мой славный приятель, но я никогда не пользуюсь такими вещами; свои деньги я ношу свободно.
– Приманиваете небрежностью, это неплохо, – сказал мальчик, – смотрите на ложь и находите правду, не заботясь об Определителе мошенничества, не так ли? Или это поветрие Востока, как вы думаете?
– Мальчик, – сказал старик в некотором беспокойстве, – ты не должен сидеть дальше, это влияет на твой ум; иди вон туда, ляг спать.
– Если бы у меня были мозги, как у некоторых людей, то прилёг бы. Я бы прилёг, – сказал мальчик, – но доски тверды, вы же знаете.
– Иди, мальчик. Иди, иди!
– Да, мальчик, да, да, – сказал мальчик и, плутовато пародируя, как по желобку сдвинул назад твёрдую ногу, стоявшую на тканом цветном ковре, подобно тому как в мае непослушное пастуху стадо с трудом несёт назад свои роговые копыта к пастбищу; и затем, развернув свою шляпу, которая, как часть его лохмотьев, из-за тяжёлых времён не подходила ему по возрасту, хотя и не по его опыту, – это была отвергнутая взрослыми людьми касторовая шляпа, – повернулся и с грацией молодого кафра освободил место.
– Странный мальчик, – с заботой о нём сказал старик. – Интересно, кто его мать и знает ли она, чем он занят в поздние часы?
– Вероятно, – заметил другой, – что его мать не знает. Но если помните, сэр, то вы что-то говорили, когда мальчик прервал вас своей дверцей.
– Поэтому я его удалил. Позвольте мне взглянуть, – оставив в этот момент без внимания свои покупки, – что теперь не так? Что это было, о чём я говорил? Вы помните?
– Не очень, сэр, но, если я не ошибаюсь, это было что-то вроде того: вы верите, что нельзя не доверять божьему существу, поскольку это подразумевает неверие в Создателя.
– Да, что-то вроде этого, – теперь уже механически и по-простому разрешив ему взглянуть на свои покупки.
– Умоляю, скажите, вы положите свои деньги в ваш пояс сегодня вечером?
– Это же лучше, не так ли? – немного привстав. – Никогда не бывает слишком поздно для того, чтобы стать осторожным. «Повсюду на корабле остерегайтесь карманников».
– Да, и это, должно быть, был сын Сираха или какого-то другого болезненного циника, который начертал их там. Но я не об этом. Так как вам он понравился, то позвольте мне, сэр, помочь вам с поясом. Я думаю, что вместе мы сможем соорудить из него вещь для безопасного хранения.
– О нет, нет, нет! – сказал старик не без возмущения. – Нет, нет, я не буду беспокоить вас из-за мирской суеты. – Затем, нервно складывая пояс: – И для меня также будет невежливо делать её перед вами для себя самого, а также по любой из этих причин. Но теперь, когда я думаю о нём, – после паузы, тщательно вытаскивая несколько комочков из дальнего уголка кармана своего жилета, – вот два счёта, которые дали мне вчера в Сент-Луисе. Несомненно, они в порядке, но только к моменту прихода корабля я сверю их здесь с Определителем. Это счастье, что мальчик сделал мне такой подарок. Общественный благодетель этот маленький мальчик!
Затем, положив Определитель прямо перед собой, он, подобно офицеру, приковавшему наручниками преступника к стойке бара, разложил оба этих счёта напротив Определителя, при помощи которого приступил к экспертизе, продлившейся некоторое время, производимой с тщательным изучением и бдительностью указательным пальцем правой руки, подобно адвокату, который силён в отслеживании и применении доказательств, каких бы трудов это не стоило.
Поглядев на него некоторое время, космополит сказал формальным тоном:
– Ну, что вы скажете, господин Форман: виновен или невиновен? Невиновен, разве это не так?
– Я не знаю, я не знаю, – озадаченно ответил старик. – Столько разнообразных признаков для распознавания, что я как-то не уверен. Вот здесь и сейчас этот чек, – прикасаясь к одному, – гарантирует три доллара по счёту в «Виксбург-Трасте» и Страховой банковской компании. Ну, Определитель говорит…
– Но почему в этом случае вас беспокоит то, что он говорит? Вера и Гарантия! Что ещё вам нужно?
