Как известно, время растяжимо. А также сжимаемо. Если бы Найденов был способен думать о чем-нибудь ином, он бы непременно вспомнил Севу Кранца. Мобиль Севы Кранца занесло на обледенелом шоссе. Вылетев на встречную полосу, он неминуемо должен был столкнуться с летевшим навстречу траком. "И ты представляешь, время остановилось, - рассказывал Сева. - Ну, не совсем, конечно, остановилось... но почти, почти остановилось! Вот прикинь. Я шел километрах на двухстах, а эта лайба на ста... ладно, пусть даже на пятидесяти в час! Сумма - двести пятьдесят. Когда меня понесло, до нее было метров семьдесят. Эти жалкие семьдесят метров мы должны были пролететь за одну секунду! Что можно успеть за одну секунду? Ты скажешь - ничего. Ха-ха! Понимаешь, эта секунда тянулась так долго, что я даже заскучал. Секунда стала длиной в минуту... что я говорю - в час! в день! Пытаясь выйти из заноса, я одновременно разглядывал каждую крупицу снега на обочине, каждый кристаллик изморози, летевший на лобовое стекло... Я подробно обмозговал текущее положение своих финансовых дел - возникнут ли у Клары проблемы с наследством, с долгами, понял, что в целом все в порядке и мысленно поздравил ее с этим... поразмыслил над будущим Сашки и Светочки безотцовщиной все-таки придется расти... Представил, как пройдут похороны, кто что скажет на панихиде. Честное слово, я бы даже вздремнуть успел, если б такая мысль в тот момент пришла мне в голову! А когда мы чудом разошлись, я метров через триста остановил мобиль, выбрался и сел в снег на обочине. И зажмурился, потому что солнце лупило прямо в рожу. Я зажмурился на секунду, просто чтобы дать отдых глазам... а когда раскрыл их, уже стемнело, и в руке у меня почему-то была пустая бутылка из-под коньяку. Вот так. А ты говоришь - время!.."
Однако Найденову было не до воспоминаний, тем более - чужих.
С того момента, когда сияющие скобы щелкнули, крепко охватив его запястья и лодыжки, до первого всхлипа в горле Топорукова, начавшего задавать свой страшный вопрос, прошло не более полутора секунд.
Этот краткий промежуток времени показался Найденову очень, очень долгим. Воздух становился горячей и жиже. Сердце колотилось, как рыба, сорвавшаяся с крючка на горячие доски, - норовило выскочить уже не из груди - оттуда давно выскочило, - а из горла, из глотки. Зажимы крепко держали руки и ноги. Шар из хрустальной сферы падал медленно, будто тонул в меду... Как же так - все пять?! Пять палочек? То есть - пятьсот тысяч таньга? То есть - максимальная ставка? То есть... это что же получается?.. Защелки были крепкие... Сердце выкипало... долго, долго, долго - все полторы секунды, пока в горле Топорукова не зашипел воздух, переходя в краткий всхлип, за которым, в свою очередь, последовал первый звук его насмешливой фразы:
- Вы готовы, милейший? Тогда позвольте вопросец - орел или решка?
Пять палочек повалил шар, выпавший из хрустального глобуса... На кону было пятьсот тысяч таньга, и оставалось лишь угадать, какой стороной ляжет брошенная монета.
Найденов смотрел на Топорукова. Цветозона была тяжелого свинцового тона. В центре свинец сгущался до угольной черноты. Зона турбулентности казалась непропорционально узкой. Только по верхнему краю тянулась полосочка густого сиреневого цвета. Было похоже, что этот человек никогда ни в чем не сомневается.
Орел или решка?
"Решка! - хотел сказать он. - Решка?.. Разумеется, решка!.."
Он уже вообразил, уже видел, как взлетает монета... потом падает... звенит... кружится... решка! Точно - решка!.. Но тут пришло в голову, что решка только что была. Да - в предыдущей партии счастливица Вероника называла решку. Что же, опять решка? А ведь два раза в одну воронку снаряд не падает. Звенит... кружится... орел!.. Но при чем тут воронка? При чем тут, вообще, предыдущая игра? Этот бросок с ней никак не связан. Вероятность того, что выпадет решка - одна вторая. То же самое и для орла. Сколько ни мечи проклятый пятак - всегда одна вторая... Но что же тогда делать? Как угадать? Пятьсот тысяч на кону! Ведь может, может выпасть решка! С вероятностью ноль целых пять десятых. Может! Еще как!.. Так что же - решка? Да, да! - ведь может? - пусть будет решка! Точно - решка!..
- Орел, - хрипло сказал Найденов, скашивая глаза на Топорукова. Черное пятно в центре цветозоны неуклонно увеличивалось.
- Вы подумали? - измывался старик. - Точно орел? Не коршун? Не курица?
- Точно.
- Все слышали? Клиент сделал выбор! Пусть жалкие людишки, не способные подняться выше собственной тарелки, предпочитают цыплят-табака и утку по-пекински. Что нам до того! Наша игра куда крупнее. К нашему столу заказывают орлов! Итак!..
