– Коул Хенсли. – Если Тьма могла звучать угрожающе, это был как раз тот случай. – Не ожидал от вас подобной грубости. Право, такая категоричность вас совершенно не красит. И разве у вас нет других, более подходящих для императорского пса занятий? Прямая обязанность службы безопасности – обеспечивать наш комфорт и покой, а не устраивать сцены братской ревности посреди императорского приема. Ревности, прямо скажем, вызывающей определенные вопросы.
– Лоррейн.
Под пристальным взглядом лорда Хенсли я застыла. Платье, родовые украшения, цвет камня силы – несомненно, меня можно было принять за Лорри. А если не знать, что графиня лишь в самый последний момент сменила платье, – тем более.
Щеки вспыхнули от запоздалого раскаяния и стыда. Если лорд Хенсли и правда поверил, что перед ним сестра, это могло стать большой проблемой. Лоррейн многое сходило с рук, но нарушение прямого запрета – совсем другое дело.
Я мысленно застонала. Не надо было соглашаться на этот танец! И как теперь уберечь Лорри от позора, а лорда Хенсли – от публичного скандала?
Но прежде чем я успела сделать то единственное, что пришло в голову, на плечо опустилась тяжелая рука графа. Волчья морда нахмурилась, и мне сразу же расхотелось вмешиваться.
– Мы уходим. Немедленно.
– Леди Хенсли обещала мне танец, – возразил герцог, – и он еще не закончился.
– Закончился, – отрезал граф.
Прислушалась – и только сейчас заметила, что музыка стихла. Пары, еще недавно кружившиеся в танце, замерли посреди зала, во все глаза глядя на разворачивавшуюся сцену. Да что там – смотрели все. Даже императрица, царственно восседавшая на троне, подалась ближе, чтобы не пропустить детали разговора.
Можно было не сомневаться – меньше чем через час каждая собака на Дворцовом острове будет знать, что граф Хенсли и герцог Голден схлестнулись во время торжественного приема из-за легкомысленности юной дикой Розы Лоррейн.
Пытаться соблюсти приличия было уже бесполезно, поэтому лорд Хенсли просто взял меня за руку и выдернул из объятий Тьмы. Тоненько всхлипнув от облегчения, я прижалась к его груди. Не то чтобы я часто видела брата и сестру вместе, но пылкой натуре Лорри была свойственна порывистость, и я надеялась, что эту вольность граф спишет на раскаяние и волнение.
Как же хотелось после пережитого ужаса почувствовать живое тепло, согревающее, а не обжигающее. Коснуться щекой мягкой шерсти камзола, вдохнуть терпкий мужской запах и на мгновение перенестись мыслями в тихую полутемную кухню, где так уютно шипел чайник, а страхи и тени отступали прочь под натиском кочерги, которая в умелых руках могла стать грозным оружием.
Тьма ответила на мои потаенные фантазии саркастичной усмешкой.
– Что ж, похоже, вы правы. – Лорд Голден с деланым равнодушием пожал плечами. – На сегодня я удовлетворен. Но я намереваюсь продолжить знакомство. Завтра. В ваших покоях. Небольшой визит вежливости, чтобы должным образом выразить симпатию вашей очаровательной сестре. Скажем, в три тридцать пополудни. Юная Лоррейн просто чудо как хороша. Дивная дикая Роза в императорском саду. Глаз не отвести.
Я бросила на графа умоляющий взгляд: «Только не соглашайтесь, только не соглашайтесь!»
Но с защитой чести сестры лорд Хенсли прекрасно справился и без моих просьб.
– Сожалею, милорд, – без тени раскаяния отрезал он, – но от лица графа Малколма Хенсли вынужден сообщить, что ваши симпатии по отношению к леди Лоррейн нежелательны.
– Зря, зря, – укоризненно покачал головой герцог. Пронзительно-синий взгляд из центра Тьмы на мгновение обжег мое плечо, и магия браслета отозвалась, точно напоминая, что некоторые запреты можно обойти. – Непросто выдать замуж такую своеобразную юную дикарку, о которой при дворе уже ходит немало слухов.
Хватка на моем плече стала крепче.
– Благодарю за участие, лорд Голден, но при всем уважении, это вовсе не ваша забота. Позвольте откланяться. Нам пора.
«До скорой встречи». Герцог не раскрыл губ, но я готова была поклясться, что слова, вкрадчивые и обманчиво мягкие, прозвучали прямо у меня в голове.
Повиснув на твердом локте в тисках крепких рук, я едва поспевала за размашистым шагом лорда Хенсли. И с каждой секундой, с каждым взглядом, брошенным украдкой на иллюзорного Волка, эйфория таяла, уступая место стыду, страху и нервному ожиданию предстоящего наказания. А в том, что оно последует, можно было не сомневаться.
Я почти физически чувствовала гнев графа. Напряженное молчание, чеканные шаги и каменные пальцы на моем предплечье четко давали понять – лорд Хенсли в ярости. Но самое ужасное заключалось в том, что ярость эта была направлена не на того человека. Граф все еще считал меня Лоррейн. А я не имела ни малейшего понятия, как поступить, чтобы не сделать наше с юной графиней положение еще хуже.
