– Кем бы ни был герцог Эдельберт Голден, тебя это совершенно не касается, – жестко оборвал сестру лорд Хенсли, не дав той закончить опасную фразу. – Забудь о нем раз и навсегда. Новая компаньонка подыщет тебе подходящее занятие, подобающее молодой леди. Никаких больше игр в великого детектива. И учебник криминалистики я тоже заберу, чтобы ты перестала забивать голову всякой ерундой и начала готовиться к браку.
Этого говорить точно не стоило.
– Ну уж нет! – фыркнула Лоррейн. – Я докажу, что мы правы. Я найду Мэрион Вестерс, и у тебя, Коул, не останется другого выбора, кроме как согласиться, что Эверли надо не увольнять, а благодарить за неоценимую помощь следствию. Вот увидишь!
– Никого ты не найдешь и ничего не докажешь. С сегодняшнего вечера ты под домашним арестом. Тебе запрещено выходить из комнаты до тех пор, пока не перестанешь вести себя как капризный ребенок. Что касается мисс Вестерс, она уедет отсюда сразу же, как я подберу ей замену. Все. Разговор окончен.
– Вот, значит, как? – ядовито переспросила юная графиня. – Что ж, теперь мне все понятно. Ты просто трус, Коул Хенсли, обыкновенный жалкий трус! Ты боишься признаться Эверли в своих чувствах и вместо этого просто увольняешь ее…
– Достаточно! – Никогда прежде я не слышала, чтобы сдержанный лорд Хенсли повышал голос, но, похоже, Лорри сумела довести даже его. – Количество глупостей в твоей голове превысило все мыслимые пределы. Я жалею, что пошел на поводу у твоей матери, пожелавшей как можно скорее устроить твой выход в свет. И о том, что щадил тебя, давая время привыкнуть к новой жизни. Но больше я терпеть не намерен. Все слишком долго потакали твоим детским прихотям. Пора положить этому конец. Я сегодня же поговорю с леди Тэмзин, чтобы она лично занялась твоим воспитанием. И заодно подобрала тебе подходящую партию.
Лорри побагровела.
– Женщина существует не только для того, чтобы ублажать мужа, поддерживать домашний очаг и рожать каждый год новых наследников рода! – зло выкрикнула графиня. – Сам выходи замуж, если тебе так хочется! А меня оставь, пожалуйста, в покое. Ты не папа и не имеешь права мне указывать. А герцог Голден…
– Лоррейн Хенсли! – Граф угрожающе подался вперед, но Лорри оказалась быстрее, захлопнув дверь прямо перед его носом.
Несколько секунд спустя грохот повторился – на этот раз из спальни графини. Задребезжали стекла в шкафу, печально опрокинулась набок забытая на чайном столике фарфоровая чашечка, охнула встревоженная Марта.
И все стихло.
Прибежавшая на шум служанка попыталась было убрать последствия гневного взрыва юной графини, но поймала взгляд графа и заторопилась вон. Мы вновь остались одни.
Повисло неловкое молчание.
Сцена, устроенная Лоррейн, выбила меня из колеи настолько, что я даже ненадолго забыла о своем увольнении. Смотреть на лорда Хенсли, хмурого и какого-то встрепанного, было тяжело. По взглядам, которые граф бросал на запертую дверь спальни, я поняла, что он сожалеет о недавней вспышке. Да и Лорри была хороша – обвинила брата во всех грехах, обозвала трусом.
А я… последнее, чего мне хотелось, – оставлять все так. Просто уйти, сбежать, не попытавшись исправить хоть что-то и снова наладить отношения между братом и сестрой. Раз уж мне не дозволено остаться, это меньшее, что я могла сделать для двух по-настоящему дорогих мне людей.
– Зря вы так, – собрав все свое мужество, тихо проговорила я, поправляя посуду в сервизе. – С ней так не справиться. Добиться от Лоррейн послушания угрозами практически невозможно. Чем сильнее на нее давишь, тем активнее она пытается вырваться из-под контроля.
Я осеклась, ожидая, что граф разозлится за непрошеные советы, но тот лишь кивнул:
– Да, верно. Не стоило. Но иногда она… – Он замолчал.
– …бывает просто невыносимой, – закончила я за него с легкой усмешкой.
Губы лорда Хенсли тронула ответная улыбка.
– Да, – ободренная его поддержкой, продолжила я. – Как она вообще могла подумать, что вы испытываете какие-то чувства…
«Ко мне».
Но взглянула в аметистовые глаза – и не смогла договорить.
Что-то изменилось.
Я посмотрела на лорда Хенсли – наверное, впервые со времени нашего знакомства – не как на старшего брата своей подопечной и главу императорской службы безопасности, а как на мужчину. Привлекательного мужчину.
Теперь, когда нас не связывал контракт и опека над Лорри, я могла задержаться взглядом на его лице, широких плечах, подтянутом, атлетическом теле, угадывавшемся под тонкой рубашкой. Могла отбросить профессиональную сдержанность, которой жестко требовала сама от себя, и признать: сердце действительно начинало биться чаще, когда лорд Хенсли… Коул… был так близко, как сейчас. Когда, казалось, стоило лишь протянуть руку – и это стало бы началом иной истории, романтичной сказки со счастливым концом…
Наверное.
В аметистовых глазах сверкнуло то, чему отчаянно не хватало опыта дать название. Лорд Хенсли подался вперед, ко мне, медленно, неотвратимо, и сердце пропустило удар в предвкушении…
– Милорд, прошу прощения.
