– Молчи, – едва расслышала я его яростный шепот. – Молчи и стой спокойно, ты ничего не можешь сделать. Шагнешь вперед – погубишь и себя, и мисс Вестерс, и всех Хенсли. Она не стоит того, она того не стоит.
Волчья маска исказилась в гримасе то ли ярости, то ли отчаяния. Я так и не поняла, кого лорд Сильвен имел в виду под этим загадочным «она», – Селию или, может быть, справедливость, безжалостно попранную в угоду публичной расправе. Но чувствовала, как важно это для лорда Хенсли и как тяжело ему сдержаться, позволив герцогу Голдену выставить графа и его службу безопасности на посмешище.
Мне нечем было помочь, и я сделала то единственное, что могла, – прижалась к закаменевшему плечу и незаметно сжала холодные пальцы в знак молчаливой поддержки.
Лорд Голден улыбнулся, как мне показалось, с торжеством.
– Что ж, – проговорил он, – раз службе безопасности нечего добавить к обвинению, перейдем к оглашению приговора. Селия Фаулер, ты признаешься в совершенном преступлении?
– Да, милорд. – В наступившей тишине тихий голос фрейлины был отчетливо слышен.
– Это ты убила лорда Джеррарда Ривса?
– Да.
– Услышано и засвидетельствовано. – Солнцеликий кивнул герцогу. – Мисс Селия Фаулер, властью, данной нам семью стихиями, мы приговариваем тебя к смерти.
– Я прошу заменить казнь на тюремное заключение, – вдруг подала голос императрица.
Солнцеликий повернулся к супруге:
– Мы не считаем это необходимым.
– Мисс Фаулер была моей фрейлиной. – Луноликая бесстрашно посмотрела в синие глаза супруга. – Ее преступление бросило тень на мой безупречный цветник и на меня лично, а посему я настаиваю, чтобы за мной оставалось решение о выборе наказания. Ваше величество, я прошу проявить милосердие к бедной оступившейся Розе. Уверена, она безмерно сожалеет о произошедшем и готова искупить вину тяжким трудом во благо империи.
– Ваше величество, – вкрадчиво проговорил лорд Голден, опуская ладонь на светящееся плечо императора, – в это непростое время варравийцы могут посчитать милосердие слабостью.
– Напротив, – возразила императрица. – Милосердие – право сильного. Проявив великодушие…
Кулак Солнцеликого ударил по подлокотнику трона, заставив Луноликую умолкнуть:
– Мы согласны с Голденом! Айона всегда жестоко карала преступников. Девчонка должна умереть. Прямо сейчас.
Тьма холодно улыбнулась:
– Ваша мудрость не знает границ, ваше величество.
Герцог Голден шагнул вперед. Подойдя к Селии, он требовательно вытянул руку в черной перчатке:
– Ваш камень силы, мисс Фаулер.
Непослушными пальцами бывшая фрейлина медленно сняла с шеи цепочку и вложила кристалл в широкую ладонь.
Сердце сжалось. Смотреть на новую жертву лорда Голдена было тяжело и больно.
– Мисс Селия Фаулер, – герцог выпрямился, – по императорскому приказу вы будете казнены силой семи стихий. Последнее слово?
И этот простой вопрос словно сорвал с бескровных губ печать молчания. Селия вскинула голову, глядя прямо в центр слепящего сияния Солнцеликого, и заговорила, пылко и сбивчиво:
– Мой император, прошу вас, сжальтесь! Я не помню ничего, что случилось в тот вечер. Я готовилась к балу и вдруг… Чернота упала на мой разум, а когда я очнулась поздним вечером, рядом со мной был мужчина, которого я видела первый раз в жизни, и он был мертв. Что-то произошло…
Взмах руки герцога – и фрейлину накрыл непроницаемый купол тишины. Она еще говорила, беспорядочно жестикулируя и быстро шевеля губами, но до нас не доносилось ни звука. По бледным щекам текли слезы отчаяния и бессилия.
Всем было все равно.
– Отвернитесь, – прошептал лорд Хенсли, притягивая меня ближе, но я упрямо качнула головой.
Я должна была это видеть.
Солнцеликий поднялся. Ярко-синий взгляд застыл на заплаканном лице приговоренной фрейлины. Герцог с камнем силы Селии вернулся к трону и занял место за плечом императора.
– Твоя жизнь принадлежит Айоне, – раздались слова ритуала. – Твоя магия принадлежит Айоне. И за совершенное преступление Айоне они будут возвращены.
Камень силы в высокой короне засиял, переливаясь цветами стихий. Синий, зеленый, желтый…
На мгновение время застыло.
Со стороны ничего не изменилось. Но магию почувствовали все, кто владел хотя бы ее малой толикой. Семь стихий разом устремились к замершей на полу девичьей фигурке, сплетаясь в яркий жгут, и ударили точно в сердце.
Селия не вскрикнула.
Кристалл, зажатый в кулаке герцога, вспыхнул серебром и рассыпался в прах.
Безжизненное тело ничком повалилось на пол.
Мертва.
Еще одна ниточка, ведущая к лорду Голдену, безжалостно оборвалась.
Император взмахнул рукой. Миг – и обеденный зал ожил. Послышался шорох отодвигаемых стульев и звон приборов. Из боковых галерей хлынули слуги, расставляя по столам блюда на серебряных подносах. Придворные расселись, оживленно обсуждая модные шелка и великолепие фейерверков. Где-то хлопнула пробка – по просьбе гостей открыли бутылку игристого вина.
