Документы и бумажник с небольшой суммой внутри Глеб снова затолкал в карман убитого, а остальное изъял. Забирать документы не имело смысла, коль скоро местная милиция знала Якушева в лицо и была осведомлена о том, кто он такой. С документами или без, он оставался майором ФСБ, прибывшим из Москвы с какой-то секретной миссией и здесь убитым — надо понимать, в ходе выполнения упомянутой миссии. Плотно упаковывая неповоротливое тело в хрустящий полиэтилен, Глеб похвалил себя за предусмотрительность, которую поначалу ошибочно принял за брезгливость. Если бы он зарезал Якушева, как свинью, кухонным ножом, тот в лучшем случае сошел бы за жертву неумелого ограбления. А теперь, с простреленным виском, завернутый в пленку, с документами и бумажником в кармане, он выглядел жертвой заказного убийства. Вот пускай подполковник Журавлев теперь ломает голову, гадая, кто из здешней теплой компании провернул это дельце…
Потолки здесь были низкие — стандартные, два пятьдесят и ни сантиметром больше, — так что дотянуться до антресоли было легко. Глеб с опаской открыл недовольно скрипнувшие дверцы, которые сразу же косо повисли на разболтанных петлях, и взял из хранившейся в антресоли пыльной пачки пожелтевшую газету. Разложив газету на полу, он собрал в нее осколки зеркала и отправился выносить мусор, поскольку ощущал настоятельную потребность хорошенько оглядеться, прежде чем выходить из квартиры с упакованным в полиэтилен трупом на плече.
По дороге к контейнерной площадке он никого не встретил. Окна домов вокруг были темны, лишь тускло сияли вертикальные ряды окон на лестничных маршах да светились в темноте редкие цветные прямоугольники, означавшие, что кого-то одолевает бессонница. Глеб аккуратно опустил в контейнер сверток с битым стеклом и отправился искать машину, на которой приехал Якушев.
Незнакомая ему «ауди-80» обнаружилась за углом дома, припаркованная в тени, куда не доставал свет ближайшего уличного фонаря. На стальном кольце, которое лежало у Глеба в кармане, были только ключ и брелок с фирменным значком «ауди». Пульт автомобильной сигнализации отсутствовал; Глеб на пробу хлопнул машину по крылу, и она промолчала. Тогда он вставил ключ в замочную скважину и повернул. Замок открылся с мягким щелчком. Глеб укоризненно покачал головой. Документов на машину в карманах Якушева не было, а это означало, что покойный майор незадолго до смерти записался в угонщики. Что ж, так, пожалуй, еще лучше. Чтобы потом не возиться, Сиверов отпер багажник и вернулся в дом.
Якушев, хоть и не выглядел богатырем, оказался чертовски тяжелым. Глеб взвалил его на плечо и вышел из квартиры, надеясь, что за время его отсутствия во дворе ничего не переменилось. Спускаясь по лестнице, он думал, как это хорошо, что погода пока стоит недостаточно теплая. В противном случае молодежь бродила бы по дворам до самого утра, звеня пивными бутылками и нарушая сон старшего поколения гоготом и удалыми выкриками. Свидетели ему были ни к чему, а стрелять в зевак — последнее дело. В России и так достаточно сложная демографическая ситуация…
Втиснув свою страшную ношу в багажник чужой машины, Сиверов напоследок огляделся и сел за руль. «Ауди» выглядела как конфетка, но движок нехорошо постукивал и норовил заглохнуть всякий раз, когда Глеб притормаживал и сбрасывал газ. Вдобавок, когда он выехал из двора на широкую пустую улицу и набрал скорость, обнаружилось, что машина неохотно слушается руля. В салоне крепко пахло табачным дымом; в нарушение им же самим придуманного правила Глеб изловчился и закурил на ходу. Первая за несколько часов сигарета неплохо прочистила мозги. Табак — отличный стимулятор, если не злоупотреблять. В противном случае он, как и кофе, уже не бодрит, а отупляет.
Справа проплыли глухие железные ворота с красными звездами, за которыми располагался военный госпиталь. Окошко в караулке светилось теплым оранжевым огоньком. Слева промелькнула конечная остановка, где дремал, сложив длинные рога, потрепанный бело-голубой троллейбус, на бугристом боку которого реклама магазина бытовой электроники смотрелась не вполне уместно. На выезде из города лучи фар отразились рубиновыми огнями в задних фонарях стоявшей на обочине машины и выхватили из темноты светящиеся желто-зеленые нашивки на бушлате и брюках инспектора ГИБДД. Глеб шепотом чертыхнулся, сбавил скорость и потянулся за пистолетом, однако гаишник повел себя странно: уже приподняв жезл с явным намерением остановить запоздалого путника и проверить у него документы, он вдруг передумал, отступил к своей машине и даже козырнул — не так, как козыряют начальству, а небрежно, как приветствуют знакомого — фактически не столько козырнул, сколько помахал рукой. Это наводило на размышления о том, где Якушев все-таки взял эту машину; подумав, Глеб пришел к выводу, что данное обстоятельство лишь еще сильнее запутает тех, кто станет расследовать обстоятельства смерти московского майора.
