Хотя было совершенно ясно, что Якушев сам в это не верит, Глеб решил ему ответить, поскольку майор был из тех собак, которым нельзя позволять безнаказанно лаять — того и гляди, воодушевится достигнутым успехом и попытается тяпнуть.
— Логика — упрямая вещь, майор, — сказал Слепой. — И то, что ты с ней не в ладах, не означает, что ее надо отменить. Чтобы предупредить этого вашего Губу, я должен был иметь веские причины.
— Например, деньги, — предположил Якушев.
— Например, — согласился Глеб. — Но это должны быть очень большие деньги, которые у этого провинциального обормота вряд ли водились. Но это все ерунда. Я что, по-твоему, самоубийца? Вообрази себе этот звоночек! Здравствуйте, я — киллер. Мне вас заказали, и я намерен прибыть в ваш гостеприимный город для выполнения заказа такого-то числа. Если хотите жить, положите сто тысяч долларов под мусорный контейнер и бегите куда глаза глядят, а еще лучше — инсценируйте свою смерть… К чему такие сложности? Может, проще отгородиться от всего света ОМОНом, приманить меня на эти пресловутые деньги и шлепнуть? Это же первое, что приходит в голову. А главное, самое что ни на есть разумное…
— Ладно, умник, живи пока. Суши штаны, — великодушно разрешил Якушев. — Так какие будут распоряжения, товарищ начальник операции?
— Например, спуститься в ресторан, — предложил Глеб, которому вовсе не хотелось ни в какой ресторан, а хотелось немного побыть одному и подумать. — Осмотреться, послушать, о чем народ толкует… и вообще…
— Знаю я твое «вообще», — оборвал его Якушев. — Солнце еще не село, у нас дел по горло. Что тебе тут — курорт?
— Нет, — вздохнув, признался Сиверов. — На курорт все это мало похоже.
— То-то, что непохоже. Короче, я схожу узнаю как и что, а ты жди меня тут.
— Ладно, — сказал Глеб таким фальшивым голосом, что даже самому стало противно.
— Только напиваться не вздумай, профессионал, — верно истолковав его ответ, грозно предупредил Якушев.
— Ни-ни, — еще фальшивее заверил Глеб. — Ни боже мой! Я ж на работе.
— Смотри у меня, работник, — пригрозил Якушев.
— Ты мне оружие дашь когда-нибудь или я их всех из игрушечного пистолета мочить должен? — спросил Глеб.
— Оружие получишь, когда в нем возникнет нужда, — внушительно заявил Якушев и вышел из номера.
Майор явно не поверил в способность Сиверова остаться трезвым в отсутствие внешнего сдерживающего фактора, и, как показалось Слепому, его это вполне устроило. Первая жертва, можно сказать, самоликвидировалась, и теперь исходившая от покойного Сенатора угроза была полностью устранена. Это было хорошо, но привыкший во всем и всегда следовать полученным инструкциям Якушев, похоже, растерялся от нежданно свалившейся на голову удачи. Теперь он действительно должен был осмотреться, навести справки, освоиться в новой для себя обстановке, а главное, запросить новые инструкции. При этом Глеб становился ненужной обузой.
Остаток дня они употребили каждый на свой лад, но оба с пользой. Когда довольный собой Якушев уже затемно вернулся в гостиничный номер, его напарник храпел, уткнувшись лицом в подушку. В номере свежо и остро пахло водкой; одна бутылка, пустая, стояла под столом, а вторая, наполовину опорожненная, валялась рядом с кроватью.
— Чертова свинья, — сказал Якушев, всухую плюнул себе под ноги и в гордом одиночестве направился в гостиничный ресторан, откуда уже доносилась приглушенная расстоянием и стенами музыка.
Глеб не терял драгоценное время. Если бы Якушев действительно хотел, чтобы Слепой тихо и чинно сидел перед телевизором в гостиничном номере и дожидался его возвращения, он просто запер бы дверь снаружи, а ключ унес с собой. Но он этого не сделал, из чего следовал простой вывод: майор хотел, чтобы Сиверов провел остаток дня с глазу на глаз с бутылкой. Что ж, подумал Слепой, почему бы не доставить человеку удовольствие? Случай с нарисованной на лбу мишенью ничему не научил Якушева; он по-прежнему считал своего подопечного опустившимся подонком, самозванцем, который обманом втерся в доверие к обожаемому им Павлу Петровичу, а бреши, пробиваемые Глебом в самомнении этого кретина, затягивались с поразительной быстротой. У Якушева была чугунная, прямо-таки несокрушимая психика, и это только укрепляло Глеба во мнении, что ему здорово повезло с напарником.
Выйдя из гостиницы, Глеб поймал такси и попросил водителя отвезти его в Дубки, имея весьма отдаленное представление о том, что означает данное географическое название. Неведение его было рассеяно буквально через десять минут, которые потребовались водителю дребезжащей «Волги» на то, чтобы преодолеть расстояние от центра города до указанного пассажиром пункта. Дубки оказались окраинным микрорайоном, населенным, судя по тому, что увидел Глеб из окна машины, людьми преимущественно военными, привыкшими к форме настолько, что даже в булочную бегали в камуфляжных бушлатах. А может быть, у них просто не было другой одежды?
