«Мы садимся, встаем, зажигаем и гасим свечи, слышим вопросы и ответы. Мы баллотируем и принимаем в масоны непросвещенных, то есть немасонов. И', наконец, мы собираем несколько рублей для бедных, — вот для чего мы собираемся в ложу», — печально констатировал в 1820 году масон Никитин, член ложи «Избранного Михаила»35. Но, быть может, в каких-то других ложах все обстояло по-иному? Ничуть. Братья, свидетельствовал о своей ложе Ф. Ф. Вигель, были все «народ веселый, гулливый: с трудом выдержав серьезный вид, спешили они понатешиться, поесть и преимущественно попить»36. Но это еще сравнительно «благополучная» масонская ложа. Были ложи и похуже. «Здесь, в ложе «Соединенных друзей», по-прежнему так, что ложи нет. Мы намереваемся некоторые меры принять, поговорить с Бороздиным, чтобы укротить эту гидру или уничтожить ее», — с горечью отмечал в своем письме к С. С. Ланскому от 29 января 1820 года М.Ю. Виельгорский37. Так что основания для беспокойства за состояние дел в масонском сообществе у Е.А. Кушелева, как видим, были.
Поставив своей ближайшей задачей наведение должного порядка в ложах, Е.А.Кушелев начал с того, что предложил своим братьям по Великой ложе «Астрее» возвратиться к единой Для всех лож «истинной масонской древнейшей системе» шведского образца времен Великой Директориальной ложи «Влади-
мира к порядку». Однако братья, как и следовало ожидать, отнеслись к его предложению холодно, обставив свое согласие рядом неприемлемых условий. А две ложи «Петра к истине» и «Палестины» — так те и вовсе высказались против его предложения. Е.А. Кушелев был, однако, настойчив, и благодаря его стараниям 12 марта 1822 года было объявлено о формальном объединении двух ранее враждебных масонских союзов: Великой ложи «Астреи» и Великой провинциальной ложи на началах, как он и предлагал, «принятой некогда в Великой Директоры -альной ложе «Владимира к порядку» истинной древней шведской системы»38. Нечего и говорить, что объединение это было вынужденным и пошли на него братья под явным нажимом правительства. Как бы то ни было, 24 июня 1822 года в святой для каждого масона Иоанновский день по этому случаю в помещении Великой провинциальной ложи было устроено большое торжество, где произносились пламенные речи в связи с историческим, как утверждалось, событием — объединением двух враждовавших ранее друг с другом масонских союзов.
Однако победа Е.А. Кушелева была пирровой победой. Объединение братьев Великой Провинциальной ложи и Великой ложи «Астреи» было непрочным и носило формальный характер. Братья из Великой ложи «Астреи» справедливо обвиняли Е.А. Кушелева в ренегатстве. Недоволен был своими «братьями» и царившими в ложах порядками или, правильнее сказать, беспорядками и сам Е.А. Кушелев. Демократический элемент, ворвавшийся в мастерские Великой ложи «Астреи» вместо господствовавших ранее принципов слепого повиновения масонскому начальству, был Е.А. Кушелеву явно не по душе.
Неудивительно поэтому, что еще в 1821 году он начинает «бомбардировать» Александра I своими записками о масонстве (всего их было четыре), в которых развивает, в общем-то, здравую мысль о необходимости коренных преобразований масонских лож в России на началах «законности и порядка», ибо в настоящее время, как подчеркивал Кушелев, ложи наполнены «людьми большей частью презренными, можно сказать, совершенной сволочью».
