Масоны у власти полностью

В.Ф. Раевский, князь С.П. Трубецкой, В.Л. Лукашевич, Г.Ф. Оли-зар, князь М. Баратаев, В.П. Зубков, С. Проскура, граф П.И. Мо-шинский.

Таким образом, даже по самым минимальным подсчетам масонов среди декабристов было не менее 50 человек. «Дальнейшие исследования, — выражал надежду впервые введший в научный оборот эти цифры историк В. И. Семевский, — нужно думать, еще более увеличат численность лиц, в которых проявилась непосредственная связь русских политических тайных обществ с масонскими»³¹ ■ Они и увеличили. Так, согласно последним данным А. И. Серкова, с некоторыми допущениями число декабристов-масонов может быть увеличено до 120 человек³⁸. О 121 декабристе-масоне пишет со

ссылкой на материалы Т.А. Бакуниной из Особого архива в Москве и Олег Платонов?⁹.

Попытку разобраться в столь запутанном вопросе предпринял в последние годы О.П. Ведьмин. Всего, согласно его подсчетам, к следствию по делу декабристов было привлечено 83 масона. Однако 25 из них (М.П. Баратаев, Л.В. Дубельт,

С.М. Кочубей, Эрнст-Вениамин Соломон Раупах и другие) никакого отношения к декабристскому движению не имели. Таким образом, в масонском декабристском списке остается всего 58 человек⁴⁰.

Можно констатировать, что не будь в России Александровского времени масонских лож, не было бы скорее всего и самого восстания. С другой стороны, по мнению ряда исследователей, именно с будущими декабристами связано возникновение и такого нового для первой четверти XIX века явления в русском масонстве, как появление в нем, наряду с либеральным и консервативным, еще и так называемого радикального крыла, нацеленного на коренное изменение политического строя и проведение революционно-демократических преобразований в стране.

Но вернемся к судьбе масонских лож после августа 1822 года. Масоны — не герои. Царских рескриптов (в 1826 году указ Александра I о запрещении тайных обществ был повторен Николаем I) оказалось вполне достаточно, чтобы большинство братьев навсегда позабыло дорогу в ложу. Только немногие из числа просветленных и наиболее преданных ордену братьев высоких степеней в глубокой тайне осмеливались продолжить свои работы. Речь идет прежде всего о Капитуле Феникса, который и после 1822 года продолжил свои работы. Кроме того, продолжали свои работы в доме И.А. Поздеева на окраине Москвы и московские масоны. Правда, в Петербурге в 1828 году хранившиеся в ложе масонские рукописи были изъяты правительством. Однако главные святыни, в том числе и большая пергаментная «Великая рыцарская книга» Капитула Феникса с именами всех русских рыцарей храма в руки правительства так и не Попала. Удалось сохранить масонам от конфискации и «Великую синюю книгу» со вписанными в нее великим префектом наименованиями всех русских лож, подчиненных Капитулу Феникса. Что касается розенкрейцеров, то уже в феврале 1828 года они полностью возобновили прерванные ранее собрания ложи «Теоретических братьев». Активное участие в них принимали С.С. Ланской, П.И. Шварц, В.В. Беликов и некоторые другие масоны⁴¹.

Нет сомнения, что после официального запрещения масонских лож отношение русского общества к вольным каменщикам стало более критическим. Любопытен в этом плане следующий рассказ М.Ф. Каменской, относящийся к началу 1830-х годов.

Речь идет о сватовстве некоего инженерного офицера Д.Н. Булгакова к дочери профессора А.Е. Егорова, которое чуть было не закончилось грандиозным скандалом. Оказывается, как пишет М.Ф. Каменская, «самодур Егоров чуть было Булгакова за дверь не выпроводил... И за что? — За то, что он раз, обедая у них, положил около своего прибора крестом вилку с ножом (масонский знак, принятый в столовых ложах. — Б.В.), я сложил только потому, что у Егоровых подставочек под вилки и ножи и в заводе не было. Заметил это на грех Алексей Егорович и на стену полез... «Чтобы я, — говорит, — русский человек, я, профессор Егоров, дочь свою за масона выдал!.. Да этому никогда не бывать!»*².