«А ведь какой кипучка он был, — вспоминал А. Белый в 1925 году в связи со смертью М.О. Гершензона. — Раз на меня натопал, накричал, почти выгнал от себя (за заметку «Штемпелеванная культура»). Я смутился, и — внутренне сказал себе: заслужу прощение... И заслужил; дулся он на меня два месяца и после вернул расположение»110. Больше таких «проколов» в смысле патриотизма Андрей Белый уже не допускал.
Но вернемся к той атмосфере, в которой жила, можно сказать, «варилась» тогдашняя петербургская богема, увлеченная проповедями А. Минцловой. В 1910 году Минцлова неожиданно исчезает из поля зрения «братьев», оставив Андрею Белому аметистовое кольцо, по которому его должны были найти посланцы «Братства». По словам П.А. Бурышкина, которого А. Минцлова перед своим уходом успела-таки посвятить в свою тайну, миссия, ей порученная, заключавшаяся якобы в том, чтобы «возжечь к свету сердца, соединив их для мира духовного», осталась ею неисполненной; «миссия-де провалилась, потому что ее
неустойчивость и болезненность вместе с растущей атмосферой недоверия к ней расшатали все светлое дело каких-то неведомых благодетелей человечества, за нею стоящих... Ее удаляют они навсегда от людей и общения»х 11.
Удалось все-таки или нет А.Р. Минцловой создать среди «аргонавтов» розенкрейцерское «Братство Святого Духа», сказать наверняка нельзя. Г.В. Нефедьев полагает, что да. Ядро московского розенкрейцерства составляли, по его мнению, Андрей Белый, Э.К. Меттнер и Н.П. Киселев112.
«В кратких заметках, — отмечала в своих мемуарах А.А. Тургенева (первая жена А. Белого), — нельзя передать бредовую атмосферу, окружавшую группы людей в России, переживавших эти и подобные им происшествия в обстановке того времени. С разными оттенками эти настроения были свойственны многим кругам. И, приезжая из Западной Европы, ты каждый раз был захвачен душевным богатством и интенсивностью московских разговоров до трех часов ночи, за остывшим самоваром; в Петербурге в «Башне» Вячеслава Иванова они длились нормально до шести часов утра, но были более определенными, литературно-эстетическими. Но что следовало из этих разговоров? Они велись изо дня в день непрерывно, пока кто-нибудь из учеников не выдерживал и не начинал бунтовать, впадая в истерику — такой тотчас отправлялся друзьями в деревню на поправку»113.
В 1912 году Андрей Белый увлекается антропософией и становится учеником и последователем Рудольфа Штейнера. Вместе со своей тогдашней женой Асей Тургеневой он покидает Россию и уезжает в Швейцарию, чтобы слушать лекции Учителя и принять участие в строительстве антропософского храма в Дорнахе («Иоанново здание»).
К этому времени в Петербурге и Москве уже вовсю действовала новая масонская организация — Религиозно-философское общество (РФО). Возникло оно в 1907 году и состояло в основном из последователей учения Владимира Соловьева и так называемых «обновленцев», требовавших «обновления» и реформирования православной церкви в духе времени, а то и вовсе замены ее учения неким «новым религиозным сознанием»114. Как справедливо отмечал С. Франк, отождествляя божественную силу Христову с революционным движением, а дьявола с реакцией, творцы так называемого «нового религиозного сознания» низводили тем самым религию «почти на уровень служебного средства общественного прогресса»115. Большей профанации роли религии в обществе представить трудно.
