| раздавали хлеб. | distributed bread. |
| - Обедайте, ребята, - кричали повара, - и сдавайте валюту! Чего вам зря здесь сидеть? Охота была эту баланду хлебать. Поехал домой, выпил как следует, закусил, хорошо! | 'Dig in, lads,' the cooks shouted, 'and turn over your currency! What's the point of sitting here? Who wants to slop up this swill! Go home, have a good drink, a little bite, that's the way!' |
| - Ну, чего ты, например, засел здесь, отец?- обратился непосредственно к Никанору Ивановичу толстый с малиновой шеей повар, протягивая ему миску, в которой в жидкости одиноко плавал капустный лист. | 'Now, you, for instance, what're you doing sitting here, old man?" Nikanor Ivanovich was directly addressed by a fat cook with a raspberry-coloured neck, as he offered him a bowl in which a lone cabbage leaf floated in some liquid. |
| - Нету! Нету! Нету у меня! - страшным голосом прокричал Никанор Иванович, -понимаешь, нету! | 'I don't have any! I don't! I don't!' Nikanor Ivanovich cried out in a terrible voice. 'YOU understand, I don't!' |
| - Нету? - грозным басом взревел повар, -нету? - женским ласковым голосом спросил он, - нету, нету, - успокоительно забормотал он, превращаясь в фельдшерицу Прасковью Федоровну. | 'YOU don't?' the cook bellowed in a menacing bass. 'You don't?' he asked in a tender woman's voice. 'You don't, you don't,' he murmured soothingly, turning into the nurse Praskovya Fyodorovna. |
| Та ласково трясла стонущего во сне Никанора Ивановича за плечо. Тогда растаяли повара и развалился театр с занавесом. Никанор Иванович сквозь слезы разглядел свою комнату в лечебнице и двух в белых халатах, но отнюдь не развязных поваров, сующихся к людям со своими советами, а доктора и все ту же Прасковью Федоровну, держащую в руках не миску, а тарелочку, накрытую марлей, с лежащим на ней шприцем. | She was gently shaking Nikanor Ivanovich by the shoulder as he moaned in his sleep. Then the cooks melted away, and the theatre with its curtain broke up. Through his tears, Nikanor Ivanovich made out his room in the hospital and two people in white coats, who were by no means casual cooks getting at people with their advice, but the doctor and that same Praskovya Fyodorovna, who was holding not a bowl but a little dish covered with gauze, with a syringe lying on it. |
| - Ведь это что же, - горько говорил Никанор Иванович, пока ему делали укол, -нету у меня и нету! Пусть Пушкин им сдает валюту. Нету! | 'What is all this?' Nikanor Ivanovich said bitterly, as they were giving him the injection. 'I don't have any and that's that! Let Pushkin turn over his currency for them. I don't have any!' |
| - Нету, нету, - успокаивала добросердечная Прасковья Федоровна, - а на нет и суда нет. | 'No, you don't, you don't,' the kind-hearted Praskovya Fyodorovna soothed him, 'and if you don't, there's no more to be said.' |
| Никанору Ивановичу полегчало после впрыскивания, и он заснул без всяких сновидений. | After the injection, Nikanor Ivanovich felt better and fell asleep without any dreams. |
| Но благодаря его выкрикам тревога передалась в 120-ю комнату, где больной проснулся и стал искать свою голову, и в 118-ю, где забеспокоился неизвестный | But, thanks to his cries, alarm was communicated to room 120, where the patient woke up and began looking for his head, and to room 118, where the unknown master became |
