| ему под ноги выбеленные временем человеческие кости или мелкие кремни. | or small flints that happened under his feet. |
| Тот человек в капюшоне поместился недалеко от столбов на трехногом табурете и сидел в благодушной неподвижности, изредка, впрочем, от скуки прутиком расковыривая песок. | That man in the hood placed himself not far from the posts on a three-legged stool and sat there in complacent morionlessness, though poking the sand with a twig from time to time out of boredom. |
| То, что было сказано о том, что за цепью легионеров не было ни одного человека, не совсем верно. Один-то человек был, но просто не всем он был виден. Он поместился не на той стороне, где был открыт подъем на гору и с которой было удобнее всего видеть казнь, а в стороне северной, там, где холм был не отлог и доступен, а неровен, где были и провалы и щели, там, где, уцепившись в расщелине за проклятую небом безводную землю, пыталось жить больное фиговое деревцо. | What has been said about there not being a single person beyond the file of legionaries is not quite true. There was one person, but he simply could not be seen by everyone. He had placed himself, not on the side where the way up the mountain was open and from where it would have been most convenient to watch the execution, but on the north side, where the slope was not gentle and accessible, but uneven, with gaps and clefts, where in a crevice, clutching at the heaven-cursed waterless soil, a sickly fig tree was trying to live. |
| Именно под ним, вовсе не дающим никакой тени, и утвердился этот единственный зритель, а не участник казни, и сидел на камне с самого начала, | Precisely under it, though it gave no shade, this sole spectator who was not a participant in the execution had established himself, and had sat on a stone from the very beginning, |
| то есть вот уже четвертый час. Да, для того чтобы видеть казнь, он выбрал не лучшую, а худшую позицию. Но все-таки и с нее столбы были видны, видны были за цепью и два сверкающие пятна на груди кентуриона, а этого, по-видимому, для человека, явно желавшего остаться мало замеченным и никем не тревожимым, было совершенно достаточно. | that is, for over three hours now. Yes, he had chosen not the best but the worst position for watching the execution. But still, even from there the posts could be seen, and there could also be seen, beyond the file of soldiers, the two dazzling spots on the centurion's chest, and that was apparently quite enough for a man who obviously wished to remain little noticed and not be bothered by anyone. |
| Но часа четыре тому назад, при начале казни, этот человек вел себя совершенно не так и очень мог быть замечен, отчего, вероятно, он и переменил теперь свое поведение и уединился. | But some four hours ago, at the start of the execution, this man had behaved quite differently, and might have been noticed very well, which was probably why he had now changed his behaviour and secluded himself. |
| Тогда, лишь только процессия вошла на самый верх за цепь, он и появился впервые и притом как человек явно опоздавший. Он тяжело дышал и не шел, а бежал на холм, толкался и, увидев, что перед ним, как и перед всеми другими, сомкнулась цепь, сделал наивную попытку, притворившись, что не понимает раздраженных окриков, прорваться между солдатами к самому | It was only when the procession came to the very top, beyond the file, that he had first appeared, and as an obvious latecomer at that. He was breathing hard, and did not walk but ran up the hill, pushing his way, and, seeing the file close together before him as before everyone else, made a naive attempt, pretending he did not understand the angry shouts, to break through the soldiers to the very |
