| Он умолкал, поникал головой, потом, напившись из деревянной фляги теплой воды, оживал вновь и хватался то за нож, спрятанный под таллифом на груди, то за кусок пергамента, лежащий перед ним на камне рядом с палочкой и пузырьком с тушью. | He would fall silent, hang his head, then, after drinking some warm water from a wooden flask, he would revive again and clutch now at the knife hidden on his chest under the tallith, now at the piece of parchment lying before him on the stone next to a stylus and a pot of ink. |
| На этом пергаменте уже были набросаны записи: | On this parchment some notes had already been scribbled: |
| "Бегут минуты, и я, Левий Матвей, нахожусь на Лысой Горе, а смерти все нет!" | ‘The minutes run on, and I, Matthew Levi, am here on Bald Mountain, and still no death!' |
| Далее: | Further: |
| "Солнце склоняется, а смерти нет". | ‘The sun is sinking, but no death.' |
| Теперь Левий Матвей безнадежно записал острой палочкой так: | Now Matthew Levi wrote hopelessly with the sharp stylus: |
| "Бог! За что гневаешься на него? Пошли ему смерть". | 'God! Why are you angry with him? Send him death.' |
| Записав это, он болезненно всхлипнул и опять ногтями изранил свою грудь. | Having written this, he sobbed tearlessly and again wounded his chest with his nails. |
| Причина отчаяния Левия заключалась в той страшной неудаче, что постигла Иешуа и его, и, кроме того, в той тяжкой ошибке, которую он, Левий, по его мнению, совершил. Позавчера днем Иешуа и Левий находились в Вифании под Ершалаимом, где гостили у одного огородника, которому чрезвычайно понравились проповеди Иешуа. Все утро оба гостя проработали на огороде, помогая хозяину, а к вечеру собирались идти по холодку в Ершалаим. Но Иешуа почему-то заспешил, сказал, что у него в городе неотложное дело, и ушел около полудня один. Вот в этом-то и заключалась первая ошибка Левия Матвея. Зачем, зачем он отпустил его одного! | The reason for Levi's despair lay in the terrible misfortune that had befallen Yeshua and him and, besides that, in the grave error that he, Levi, in his own opinion, had committed. Two days earlier, Yeshua and Levi had been in Bethphage near Yershalaim, where they had visited a certain gardener who liked Yeshua's preaching very much. The two visitors had spent the whole morning working in the garden, helping their host, and planned to go to Yershalaim towards evening when it cooled off. But Yeshua began to hurry for some reason, said he had urgent business in the city, and left alone around noontime. Here lay Matthew Levi's first error. Why, why had he let him go alone! |
| Вечером Матвею идти в Ершалаим не пришлось. Какая-то неожиданная и ужасная хворь поразила его. Его затрясло, тело его наполнилось огнем, он стал стучать зубами и поминутно просить пить. | Nor was Matthew Levi to go to Yershalaim that evening. He was struck by some unexpected and terrible ailment. He began to shake, his whole body was filled with fire, his teeth chattered, and he kept asking to drink all the time. |
| Никуда идти он не мог. Он повалился на попону в сарае огородника и провалялся на ней до рассвета пятницы, когда болезнь так же неожиданно отпустила Левия, как и | He could not go anywhere. He collapsed on a horse blanket in the gardener's shed and lay there till dawn on Friday, when the illness released Levi as unexpectedly as it had fallen |
