| напала на него. Хотя он был еще слаб и ноги его дрожали, он, томимый каким-то предчувствием беды, распростился с хозяином и отправился в Ершалаим. Там он узнал, что предчувствие его не обмануло. Беда случилась. Левий был в толпе и слышал, как прокуратор объявил приговор. | upon him. Though he was still weak and his legs trembled, he took leave of his host and, oppressed by some foreboding of disaster, went to Yershalaim. There he learned that his foreboding had not deceived him - the disaster occurred. Levi was in the crowd and heard the procurator announce the sentence. |
| Когда осужденных повели на гору, Левий Матвей бежал рядом с цепью в толпе любопытных, стараясь каким-нибудь образом незаметно дать знать Иешуа хотя бы уж то, что он, Левий, здесь, с ним, что он не бросил его на последнем пути и что он молится о том, чтобы смерть Иешуа постигла как можно скорее. Но Иешуа, смотрящий вдаль, туда, куда его увозили, конечно, Левия не видал. | When the condemned men were led off to the mountain, Matthew Levi ran alongside the file in the crowd of the curious, trying to let Yeshua know in some inconspicuous way that at least he, Levi, was there with him, that he had not abandoned him on his last journey, and that he was praying that death would overtake Yeshua as soon as possible. But Yeshua, who was looking into the distance towards where he was being taken, of course did not see Levi. |
| И вот, когда процессия прошла около полуверсты по дороге, Матвея, которого толкали в толпе у самой цепи, осенила простая и гениальная мысль, и тотчас же, по своей горячности, он осыпал себя проклятиями за то, что она не пришла ему раньше. Солдаты шли не тесною цепью. Между ними были промежутки. При большой ловкости и очень точном расчете можно было, согнувшись, проскочить между двумя легионерами, дорваться до повозки и вскочить на нее. Тогда Иешуа спасен от мучений. | And then, when the procession had gone about a half-mile along the road, a simple and ingenious thought dawned on Matthew, who was being jostled by the crowd just next to the file, and in his excitement he at once showered himself with curses for not having thought of it earlier. The file of soldiers was not solid, there were spaces between them. Given great dexterity and a precise calculation, one could bend down, slip between two legionaries, make it to the cart and jump into it. Then Yeshua would be saved from suffering. |
| Одного мгновения достаточно, чтобы ударить Иешуа ножом в спину, крикнув ему: "Иешуа! Я спасаю тебя и ухожу вместе с тобой! Я, Матвей, твой верный и единственный ученик!" | One instant would be enough to stab Yeshua in the back with a knife, crying to him: 'Yeshua! I save you and go with you! I, Matthew, your faithful and only disciple!' |
| А если бы бог благословил еще одним свободным мгновением, можно было бы успеть заколоться и самому, избежав смерти на столбе. Впрочем, последнее мало интересовало Левия, бывшего сборщика податей. Ему было безразлично, как погибать. Он хотел одного, чтобы Иешуа, не сделавший никому в жизни ни малейшего зла, избежал бы истязаний. | And if God granted him one more free instant, he would also have time to stab himself and avoid death on a post. This last, however, was of little interest to Levi, the former tax collector. He was indifferent to how he died. He wanted one thing, that Yeshua, who had never in his life done the least evil to anyone, should escape torture. |
| План был очень хорош, но дело заключалось в том, что у Левия ножа с собою не было. Не было у него и ни одной | The plan was a very good one, but the fact of the matter was that Levi had no knife with him. Nor did he have a single piece of money. |
