| глаза, Левий увидел, что все в мире, под влиянием ли его проклятий или в силу каких-либо других причин, изменилось. Солнце исчезло, не дойдя до моря, в котором тонуло ежевечерне. Поглотив его, по небу с запада поднималась грозно и неуклонно грозовая туча. Края ее уже вскипали белой пеной, черное дымное брюхо отсвечивало желтым. Туча ворчала, и из нее время от времени вываливались огненные нити. По Яффской дороге, по скудной Гионской долине, над шатрами богомольцев, гонимые внезапно поднявшимся ветром, летели пыльные столбы. | opening his eyes, Levi saw that, either under the influence of his curses, or owing to other reasons, everything in the world was changed. The sun had disappeared before reaching the sea, where it sank every evening. Having swallowed it, a storm cloud was rising menacingly and inexorably against the sky in the west. Its edges were already seething with white foam, its black smoky belly was tinged with yellow. The storm cloud was growling, threads of fire fell from it now and again. Down the Jaffa road, down the meagre Hinnom valley, over the tents of the pilgrims, driven by the suddenly risen wind, pillars of dust went flying. |
| Левий умолк, стараясь сообразить, принесет ли гроза, которая сейчас накроет Ершалаим, какое-либо изменение в судьбе несчастного Иешуа. И тут же, глядя на нити огня, раскраивающие тучу, стал просить, чтобы молния ударила в столб Иешуа. В раскаянии глядя в чистое небо, которое еще не пожрала туча и где стервятники ложились на крыло, чтобы уходить от грозы, Левий подумал, что безумно поспешил со своими проклятиями. Теперь бог не послушает его. | Levi fell silent, trying to grasp whether the storm that was about to cover Yershalaim would bring any change in the fate of the unfortunate Yeshua. And straight away, looking at the threads of fire cutting up the cloud, he began to ask that lightning strike Yeshua's post. Repentantly looking into the clear sky that had not yet been devoured by the cloud, and where the vultures were veering on one wing to escape the storm, Levi thought he had been insanely hasty with his curses: now God was not going to listen to him. |
| Обратив свой взор к подножию холма, Левий приковался к тому месту, где стоял, рассыпавшись, кавалерийский полк, и увидел, что там произошли значительные изменения. С высоты Левию удалось хорошо рассмотреть, как солдаты суетились, выдергивая пики из земли, как набрасывали на себя плащи, как коноводы бежали к дороге рысцой, ведя на поводу вороных лошадей. Полк снимался, это было ясно. Левий, защищаясь от бьющей в лицо пыли рукой, отплевываясь, старался сообразить, что бы это значило, что кавалерия собирается уходить? Он перевел взгляд повыше и разглядел фигурку в багряной военной хламиде, поднимающуюся к площадке казни. И тут от предчувствия радостного конца похолодело сердце бывшего сборщика. | Turning his gaze to the foot of the hill, Levi fixed on the place where the strung-out cavalry regiment stood, and saw that considerable changes had taken place there. From above, Levi was able to distinguish very well the soldiers bustling about, pulling spears out of the ground, throwing cloaks on, the horse-handlers trotting towards the road leading black horses by their bridles. The regiment was moving off, that was clear. Spitting and shielding himself with his hand from the dust blowing in his face, Levi tried to grasp what it might mean if the cavalry was about to leave. He shifted his gaze further up and made out a little figure in a crimson military chlamys climbing towards the place of execution. And here a chill came over the heart of the former tax collector in anticipation of the joyful end. |
| Подымавшийся на гору в пятом часу страданий разбойников был командир | The man climbing the mountain in the fifth hour of the robbers' sufferings was the |
