| - Это никому не известно и никого не касается, - ответил он. | 'Nobody knows that and it's nobody's concern,' he replied. |
| - Ну да, неизвестно, - послышался все тот же дрянной голос из кабинета, -подумаешь, бином Ньютона! Умрет он через девять месяцев, в феврале будущего года, от рака печени в клинике Первого МГУ, в четвертой палате. | 'Sure nobody knows,' the same trashy voice came from the study. The binomial theorem, you might think! He's going to die in nine months, next February, of liver cancer, in the clinic of the First Moscow State University, in ward number four.' |
| Буфетчик стал желт лицом. | The barman's face turned yellow. |
| - Девять месяцев, - задумчиво считал Воланд, - двести сорок девять тысяч... Это выходит круглым счетом двадцать семь тысяч в месяц? Маловато, но при скромной жизни хватит. Да еще эти десятки. | 'Nine months ...' Woland calculated pensively. Two hundred and forty-nine thousand ... rounding it off that comes to twenty-seven thousand a month ... Not a lot, but enough for a modest life ... Plus those gold pieces . ..' |
| - Десятки реализовать не удастся, -ввязался все тот же голос, леденя сердце буфетчика, - по смерти Андрея Фокича дом немедленно сломают и десятки будут отправлены в госбанк. | 'He won't get to realize the gold pieces,' the same voice mixed in, turning the barman's heart to ice. 'On Andrei Fokich's demise, the house will immediately be torn down, and the gold will be sent to the State Bank.' |
| - Да я и не советовал бы вам ложиться в клинику, - продолжал артист, - какой смысл умирать в палате под стоны и хрип безнадежных больных. Не лучше ли устроить пир на эти двадцать семь тысяч и, приняв яд, переселиться <в другой мир> под звуки струн, окруженным хмельными красавицами и лихими друзьями? | 'And I wouldn't advise you to go to the clinic,' the artiste went on. 'What's the sense of dying in a ward to the groans and wheezes of the hopelessly ill? Isn't it better to give a banquet on the twenty-seven thousand, then take poison and move on to the other world to the sounds of strings, surrounded by drunken beauties and dashing friends?' |
| Буфетчик сидел неподвижно и очень постарел. Темные кольца окружили его глаза, щеки обвисли и нижняя челюсть отвалилась. | The barman sat motionless and grew very old. Dark rings surrounded his eyes, his cheeks sagged, and his lower jaw hung down. |
| - Впрочем, мы замечтались, - воскликнул хозяин, - к делу. Покажите вашу резаную бумагу. | 'However, we've started day-dreaming,' exclaimed the host. To business! Show me your cut-up paper.' |
| Буфетчик, волнуясь, вытащил из кармана пачку, развернул ее и остолбенел. В обрывке газеты лежали червонцы. | The barman, agitated, pulled a package from his pocket, unwrapped it, and was dumbfounded: the piece of paper contained ten-rouble bills. |
| - Дорогой мой, вы действительно нездоровы, - сказал Воланд, пожимая плечами. | 'My dear, you really are unwell,' Woland said, shrugging his shoulders. |
| Буфетчик, дико улыбаясь, поднялся с табурета. | The barman, grinning wildly, got up from the tabouret. |
| - А, - заикаясь, проговорил он, - а если они опять того... | 'A-and . . .' he said, stammering, 'and if they . .. again .. . that is .. .' |
