| горьким плачем, она не знала кого она любит - живого или мертвого? И чем дальше шли отчаянные дни, тем чаще и в особенности в сумерки, ей приходила мысль о том что она связана с мертвым. | bitter weeping. She did not know who it was she loved: a living man or a dead one? And the longer the desperate days went on, the more often, especially at twilight, did the thought come to her that she was bound to a dead man. |
| Нужно было или забыть его, или самой умереть. Ведь нельзя же влачить такую жизнь, нельзя! Забыть его, чего бы не стоило забыть! Но он не забывается, вот горе в чем. | She had either to forget him or to die herself. It was impossible to drag on with such a life. Impossible! Forget him, whatever the cost -forget him! But he would not be forgotten, that was the trouble. |
| - Да, да, да, такая же самая ошибка! -говорила Маргарита зимою, сидя у печки и глядя в огонь зажженный в память того огня, что горел тогда, когда он писал Понтия Пилата, - зачем я тогда ночью ушла от него? Зачем? Ведь это же безумие! Я вернулась на другой день, честно, как обещала, но было уже поздно. Да, я вернулась, как несчастный Левий Матвей, слишком поздно! | 'Yes, yes, yes, the very same mistake!' Margarita said, sitting by the stove and gazing into the fire lit in memory of the fire that had burned while he was writing Pontius Pilate. 'Why did I leave him that night? Why? It was madness! I came back the next day, honestly, as I'd promised, but it was too late. Yes, like the unfortunate Matthew Levi, I came back too late!' |
| Все эти слова были, конечно, нелепы, потому что, в самом деле: что изменилось бы, если бы она в ту ночь осталась у мастера? Разве она спасла бы его? Смешно! - воскликнули бы мы, но мы этого не сделаем перед доведенной до отчаяния женщиной. | All these words were, of course, absurd, because what, in fact, would it have changed if she had stayed with the master that night? Would she have saved him? 'Ridiculous! . . .' we might exclaim, but we shall not do so before a woman driven to despair. |
| В таких мучениях прожила Маргарита Николаевна всю зиму и дожила до весны. | |
| В тот самый день, когда происходила всякая нелепая кутерьма, вызванная появлением черного мага в Москве, в пятницу, когда был изгнан обратно в Киев дядя Берлиоза, когда арестовали бухгалтера и произошло еще множество других глупейших и непонятных вещей, Маргарита проснулась около полудня в своей спальне, выходящей фонарем в башню особняка. | On that same day when all sorts of absurd turmoil took place, provoked by the appearance of the black magician in Moscow, on the Friday when Berlioz's uncle was chased back to Kiev, when the bookkeeper was arrested and a host of other quite stupid and incomprehensible things took place -Margarita woke up at around noon in her bedroom with bay windows in the tower of the house. |
| Проснувшись, Маргарита не заплакала, как это бывало часто, потому что проснулась с предчувствием, что сегодня наконец что-то произойдет. Ощутив это предчувствие, она стала его подогревать и растить в своей душе, опасаясь, чтобы оно ее не покинуло. | On awakening, Margarita did not weep, as she often did, because she awoke with a presentiment that today something was finally going to happen. Having felt this presentiment, she began to warm it and nurture it in her soul, for fear it might abandon her. |
| - Я верую! - шептала Маргарита | 'I believe!' Margarita whispered solemnly. 'I |
