| - Ай да крем! Ай да крем! - закричала Маргарита, бросаясь в кресло. | 'What a cream! What a cream!' cried Margarita, throwing herself into an armchair. |
| Втирания изменили ее не только внешне. Теперь в ней во всей, в каждой частице тела, вскипала радость, которую она ощутила, как пузырьки, колющие все ее тело. Маргарита ощутила себя свободной, свободной от всего. Кроме того, она поняла со всей ясностью, что именно случилось то, о чем еще утром говорило предчувствие, и что она покидает особняк и прежнюю свою жизнь навсегда. Но от этой прежней жизни все же откололась одна мысль о том, что нужно исполнить только один последний долг перед началом чего-то нового, необыкновенного, тянущего ее наверх, в воздух. И она, как была нагая, из спальни, то и дело взлетая на воздух, перебежала в кабинет мужа и, осветив его, кинулась к письменному столу. На вырванном из блокнота листе она без помарок быстро и крупно карандашом написала записку: | The rubbings changed her not only externally. Now joy was boiling up in her, in all of her, in every particle of her body, which felt to her like bubbles prickling her body all over. Margarita felt herself free, free of everything. Besides, she understood with perfect clarity that what was happening was precisely what her presentiment had been telling her in the morning, and that she was leaving her house and her former life for ever. But, even so, a thought split off from this former life about the need of fulfilling just one last duty before the start of something new, extraordinary, which was pulling her upwards into the air. And, naked as she was, she ran from her bedroom, flying up in the air time and again, to her husband's study, and, turning on the light, rushed to the desk. On a page torn from a notebook, she pencilled a note quickly and in big letters, without any corrections: |
| "Прости меня и как можно скорее забудь. Я тебя покидаю навек. Не ищи меня, это бесполезно. Я стала ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня. Мне пора. Прощай. Маргарита". | ‘Forgive me and forget me as soon as possible. I am leaving you for ever. Do not look for me, it is useless. I have become a witch from the grief and calamities that have struck me. It's time for me to go. Farewell. Margarita’. |
| С совершенно облегченной душой Маргарита прилетела в спальню, и следом за нею туда же вбежала Наташа, нагруженная вещами. И тотчас все эти вещи, деревянные плечики с платьем, кружевные платки, синие шелковые туфли на распялках и поясок - все это посыпалось на пол, и Наташа всплеснула освободившимися руками. | With a completely unburdened soul, Margarita came flying into the bedroom, and after her ran Natasha, loaded down with things. At once all these things - a wooden hanger with a dress, lace shawls, dark blue satin shoes on shoe-trees and a belt - all of it spilled on the floor, and Natasha clasped her freed hands. |
| - Что, хороша? - громко крикнула охрипшим голосом Маргарита Николаевна. | 'What, nice?' Margarita Nikolaevna cried loudly in a hoarse voice. |
| - Как же это? - шептала Наташа, пятясь, -как вы это делаете, Маргарита Николаевна? | 'How can it be?' Natasha whispered, backing away. 'How did you do it, Margarita Nikolaevna.' |
| - Это крем! Крем, крем, - ответила Маргарита, указывая на сверкающую золотую коробку и поворачиваясь перед зеркалом. | 'It's the cream! The cream, the cream!' answered Margarita, pointing to the glittering golden box and turning around in front of the mirror. |
| Наташа, забыв про валяющееся на полу мятое платье, подбежала к трюмо и | Natasha, forgetting the wrinkled dress lying on the die floor, ran up to the pier-glass and fixed |
