| - Латунский - восемьдесят четыре! Латунский - восемьдесят четыре... | 'Latunsky eighty-four . .. Latunsky eighty-four ...' |
| Вот налево - 82, направо - 83, еще выше, налево - 84. Здесь. Вот и карточка - "О. Латунский". | Here to the left - 82, to the right - 85, further up, to the left - 84! Here! And the name plate -'O. Latunsky'. |
| Маргарита соскочила со щетки, и разгоряченные ее подошвы приятно охладила каменная площадка. Маргарита позвонила раз, другой. Но никто не открывал. Маргарита стала посильнее жать кнопку и сама слышала трезвон, который поднялся в квартире Латунского. Да, по гроб жизни должен быть благодарен покойному Берлиозу обитатель квартиры N 84 в восьмом этаже за то, что председатель МАССОЛИТа попал под трамвай, и за то, что траурное заседание назначили как раз на этот вечер. Под счастливой звездой родился критик Латунский. Она спасла его от встречи с Маргаритой, ставшей ведьмой в эту пятницу! | Margarita jumped off the broom, and her hot soles felt the pleasant coolness of the stone landing. Margarita rang once, twice. But no one opened. Margarita began to push the button harder and could hear the jangling it set off in Latunsky's apartment. Yes, to his dying day the inhabitant of apartment no. 84 on the eighth floor should be grateful to the late Berlioz, chairman of Massolit, for having fallen under a tram-car, and that the memorial gathering had been appointed precisely for that evening. The critic Latunsky was born under a lucky star - it saved him from meeting Margarita, who that Friday became a witch. |
| Никто не открывал. Тогда во весь мах Маргарита понеслась вниз, отсчитывая этажи, долетела донизу, вырвалась на улицу и, глядя вверх, отсчитала и проверила этажи снаружи, соображая, какие именно окна квартиры Латунского. Несомненно, что это были пять темных окон на углу здания, в восьмом этаже. Уверившись в этом, Маргарита поднялась в воздухе и через несколько секунд сквозь открытое окно входила в неосвещенную комнату, в которой серебрилась только узенькая дорожка от луны. По ней пробежала Маргарита, нашарила выключатель. | No one opened the door. Then Margarita raced down at full swing, counting the floors, reached the bottom, burst out the door and, looking up, counted and checked the floors from outside, guessing which precisely were the windows of Latunsky's apartment. Undoubtedly they were the five dark windows at the corner of the building on the eighth floor. Convinced of it, Margarita rose into the air and in a few seconds was stepping through an open window into an unlit room, where only a narrow path from the moon shone silver. Margarita ran down it, felt for the switch. |
| Через минуту вся квартира была освещена. Щетка стояла в углу. Удостоверившись, что дома никого нету, Маргарита открыла дверь на лестницу и проверила, тут ли карточка. Карточка была на месте, Маргарита попала туда, куда нужно было. | A moment later the whole apartment was lit up. The broom stood in a corner. After making sure that no one was home, Margarita opened the door to the stairs and checked whether the name plate was there. The name plate was in place. Margarita was where she wanted to be. |
| Да, говорят, что и до сих пор критик Латунский бледнеет, вспоминая этот страшный вечер, и до сих пор с благоговением произносит имя Берлиоза. Совершенно неизвестно, какою темной и гнусной уголовщиной ознаменовался бы | Yes, they say that to this day the critic Latunsky rums pale remembering that terrible evening, and to this day he utters the name of Berlioz with veneration. It is totally unknown what dark and vile criminal job would have marked this evening - returning from the |
