| этот вечер, - по возвращении из кухни Маргариты в руках у нее оказался тяжелый молоток. | kitchen, Margarita had a heavy hammer in her hands. |
| Нагая и невидимая летунья сдерживала и уговаривала себя, руки ее тряслись от нетерпения. Внимательно прицелившись, Маргарита ударила по клавишам рояля, и по всей квартире пронесся первый жалобный вой. Исступленно кричал ни в чем не повинный беккеровский кабинетный инструмент. Клавиши на нем провалились, костяные накладки летели во все стороны. Инструмент гудел, выл, хрипел, звенел. Со звуком револьверного выстрела лопнула под ударом молотка верхняя полированная дека. Тяжело дыша, Маргарита рвала и мяла молотком струны. Наконец, уставши, отвалилась, бухнулась в кресло, чтобы отдышаться. | Naked and invisible, the lady flier tried to control and talk sense into herself; her hands trembled with impatience. Taking careful aim, Margarita struck at the keys of the grand piano, and a first plaintive wail passed all through the apartment. Becker's drawing-room instrument, not guilty of anything, cried out frenziedly. Its keys caved in, ivory veneer flew in all directions. The instrument howled, wailed, rasped and jangled. With the noise of a pistol shot, the polished upper soundboard split under a hammer blow. Breathing hard, Margarita tore and mangled the strings with the hammer. Finally getting tired, she left off and flopped into an armchair to catch her breath. |
| В ванной страшно гудела вода и в кухне тоже. "Кажется, уже полилось на пол", -подумала Маргарита и добавила вслух: | Water was roaring terribly in the bathroom, and in the kitchen as well. 'Seems it's already overflowing on the floor . ..' Margarita thought, and added aloud: |
| - Однако рассиживаться нечего. | 'No point sitting around, however.' |
| Из кухни в коридор уже бежал поток. Шлепая босыми ногами в воде, Маргарита ведрами носила из кухни воду в кабинет критика и выливала ее в ящики письменного стола. Потом, разломав молотком двери шкафа в этом же кабинете, бросилась в спальню. Разбив зеркальный шкаф, она вытащила из него костюм критика и утопила его в ванне. Полную чернильницу чернил, захваченную в кабинете, она вылила в пышно взбитую двуспальную кровать в спальне. | The stream was already running from the kitchen into the corridor. Splashing barefoot through the water, Margarita carried buckets of water from the kitchen to the critic's study and emptied them into his desk drawers. Then, after smashing the door of the bookcase in the same study with her hammer, she rushed to the bedroom. Shattering the mirror on the wardrobe, she took out the critic's dress suit and drowned it in the tub. A large bottle of ink, picked up in the study, she poured over the luxuriously plumped-up double bed. |
| Разрушение, которое она производила, доставляло ей жгучее наслаждение, но при этом ей все время казалось, что результаты получаются какие-то мизерные. Поэтому она стала делать что попало. Она била вазоны с фикусами в той комнате, где был рояль. Не докончив этого, возвращалась в спальню и кухонным ножом резала простыни, била застекленные фотографии. Усталости она не чувствовала, и только пот тек по ней ручьями. | The devastation she wrought afforded her a burning pleasure, and yet it seemed to her all the while that the results came out somehow meagre. Therefore she started doing whatever came along. She smashed pots of ficus in the room with the grand piano. Before finishing that, she went back to the bedroom, slashed the sheets with a kitchen knife, and broke the glass on the framed photographs. She felt no fatigue, only the sweat poured from her in streams. |
