Опустив трубку, Сталин начал расхаживать по комнате с трубкой во рту, выпуская густые клубы дыма. Ему хотелось быть вождем – любимцем народа, пред которым все кланяются, но пока это не получалось, хотя в газетах ежедневно восхваляли его в деле строительства социализма. В школах, институтах и на всех заводах, фабриках, которых было еще мало, везде проводились собрания, где хвалили генсека Сталина. На концертах, на спектаклях, где собирались образованные люди, это делалось реже, так как это раздражало интеллигенцию. И советская пропаганда там не имела особого успеха. Самой удобной площадкой для пропаганды были школы, университеты – это подрастающее поколение, а также малообразованный рабочий класс, которые с легкостью верят всему, что пишут газеты. Однако крестьянство ненавидело Сталина, ведь коммунисты каждый год у них отнимали зерно. Всё это приводило к голоду, с миллионными жертвами. А тех, кто с вилами и топорами защищали свое зерно, солдаты просто расстреливали. Во время самого крупного восстания голодных крестьян было убито около ста тысяч крестьян. В газетах их называли ярыми врагами народа, которые на деньги капиталистов США и Англии хотели захватить власть в стране и вернуть капиталистам. И простой народ верил таким статьям и искренне радовался, что советская доблестная армия смогла разгромить крестьян-предателей. По этому поводу во всех организациях проводились собрания и митинги в поддержку новой власти, и от имени народа требовали, чтобы власть к врагам родины была беспощадна, чтобы их расстреливали на месте, без суда и следствия. Лозунг партии был таков: «Чем больше уничтожим врагов, тем скорее жизнь народа станет лучше. Все беды от них!» Так твердили коммунисты простому народу.
Сталина, расхаживающего с важным видом по кабинету, осенила удачная мысль. Он поднял трубку со стола и сказал, чтобы его соединили с именитым поэтом Пастернаком.
Время было вечернее, около девяти, поэт читал книгу, устроившись на диване, когда в прихожей раздался телефонный звонок.
– Это с Вами говорит товарищ Сталин. Как Ваши дела, Борис Леонидович?
Услышав голос вождя, Пастернак сильно удивился.
– Здравствуйте Иосиф Виссарионович, у меня всё хорошо.
– Вы слышали об аресте Вашего друга Мандельштама?
– Да, слышал и был удивлен. Хотя мы не были друзьями, и всё же это талантливый поэт. Если есть возможность, то просил бы Вас облегчить его участь или освободить.
– А почему Вы сразу не обратились ко мне, я помог бы? А то получается, что судьба Мандельштама беспокоит меня больше, чем Вас.
– Я как-то счел это неудобным.
– Напрасно, я – простой человек и не держу зла на людей.
– Иосиф Виссарионович, я хотел бы поговорить с Вами.
– У вас ко мне какая-то просьба? Говорите, не стесняйтесь.
– Нет, просто хотел побеседовать о жизни, о смерти.
Сталин задумался и не сразу ответил:
– Я бы с удовольствием, но не знаю, как это сделать. Видите, даже сейчас звоню Вам так поздно, потому что я еще на работе. Но уверен, что мы встретимся и еще поговорим. Желаю Вам творческих успехов.
– Большое спасибо за внимание к творческим людям!
И после вождь опустил трубку. Довольный собой, Сталин опять задумался. Ему хотелось, чтобы об этом разговоре знала вся Москва, а значит, вся страна. Однако это следовало сделать неофициально, в форме сарафанного радио – так у народа больше доверия. Вождь снова поднял трубку и очень быстро его соединили с министром культуры.
– Анатолий Петрович, я звоню с Кремля, ты еще не спишь? – этот вопрос был задан намеренно, чтобы подчеркнуть, что вождь работает до глубокой ночи.
Когда в квартире Луначарского раздался звонок, он читал газету в кресле. Жена зашла в комнату и сказала, что на проводе Кремль. Министр в халате вмиг заспешил в прихожую и услышал голос Сталина. Его охватило волнение: неужели что-то случилось? Но голос вождя был миролюбив.
– Я хочу освободить Мандельштама, как ты отнесешься к этому?
Это вопрос сильно напугал министра: «Почему спрашивает, может быть, он хочет узнать, в каких отношениях я был с этим опасным поэтом? Как бы и меня не записали в его компанию, и не оказаться бы мне в тюрьме. Сталин – мастер провокаций».
– Мне думается, такие дела должно решать ОГПУ, им виднее. Мне неизвестна причина его ареста.
– Об этом вся Москва знает, а ты нет?
– Это лишь слухи…
– Зато Пастернак заступился за него и просил меня освободить. И я тоже считаю, что такой мастер не заслуживает ареста. Наше ОГПУ работает грубо.
Далее вождь рассказал о своем телефонном разговоре с известным поэтом. Сделал он это умышленно, зная, что завтра о том, как Сталин спас талантливого поэта Мандельштама из рук чекистов, будет говорить вся Москва.