Мастер и Жаворонок полностью

Я никогда не хотел от женщины большего, чем удовлетворение желаний. Ничего более глубокого, чем потребность. Но смотря на Ларк, на эту свирепую, храбрую, хитроумную и красивую женщину, я понимаю, что страстно желаю лишь её. Я чувствую себя точь-в-точь как тот человек из истории, которую она рассказала мне тогда в своей мастерской про любителя птиц. Как будто я падаю со скалы, обвязанный только веревкой, в надежде поймать что-то неуловимое. Внутри меня ненасытная потребность в том, чего я никогда не хотел, неизбежная одержимость единственной женщиной, которой, как я думал, никогда не буду достоин.

И тут Ларк начинает петь.

Мне было холодно долгое, долгое время¹⁸

Ночью мне снились языки пламени

Я жила в темной и хрупкой лжи

Ох, какой приятный, странный и опасный сюрприз я нашла

Все эти долгие взгляды, от которых у меня по коже пробегает жар, ее ехидные улыбки, дразнящие шутки, на которые я поддаюсь и подыгрываю, — я убедил себя, что это всего лишь незатейливые моменты. Результат нашего первого знакомства.

И сейчас, впервые, я понимаю, что мог ошибаться.

Твои прикосновения, как горячие угли

Твой запах, как дым

Твои глаза прожигают дыры, глядя в ответ

Искры трещат так громко

Свет падает на твои губы

Ты протягиваешь руку со спичкой

Как бы спрашивая

«Детка, ты бы сожгла весь мир ради меня?

Потому что я бы сжег его дотла ради тебя.»

Я способна только на разрушительную любовь

Я не боюсь проклятия, просто такое желание для меня в новинку

Я верю, что все лучшее рождается в огне

Я верю, я верю, я верю…

Я ставлю стакан на стол. Все исчезает. Песня Ларк проникает в мои чувства, словно просачивается сквозь мое тело.

Пожар за окном

Лунные лучи освещают пепел

Уложи меня, милый, не давай мне слишком долго отдыхать

Конец жизни, какой мы ее знаем, — это прекрасное зрелище

Вот она я, смотрю на тебя, на тебя, на тебя

Это причиняет боль. В моих венах горит огонь. Это моя жена. И она поет для меня. Не сводя с меня глаз всю песню. Проникая прямо в мою грудь и разрывая все слои до самой души.

Я правда верю, что все лучшее рождается в огне

Я верю, я верю, я верю

Ты прощен, продолжай грешить

Ты прощен, продолжай грешить…

Я никогда не хотел влюбляться, боялся боли утраты. Поэтому похоронил это чувство. Морил себя голодом. Изо всех сил старался не допустить подобного. Но Ларк прорвалась сквозь все барьеры, став путеводной звездой в моей жизни. И теперь, когда она поет о боли, тоске и огне, который сжигает нас обоих, я не могу представить свой мир без нее. Единственное, что сильнее страха потерять Ларк, — это моя всепоглощающая потребность быть с ней.

Песня заканчивается. Зрители аплодируют. Ларк сияет. Ее взгляд блуждает по залу, она кивает в знак благодарности, даже посылает воздушный поцелуй знакомым. Но всегда возвращается ко мне. Всегда улыбается самой лучезарной улыбкой только мне.

Ксандер начинает говорить в микрофон, в то время как Ларк снимает гитарный ремень через голову и откладывает инструмент в сторону. Она садится на стул и берет виолончель с подставки, ставя ее между ног, и настраивает инструмент, пока Ксандер исполняет следующую песню. Мои глаза прикованы к каждому ее движению. Я ни за что не пропущу ни одного ее взгляда. Ее брови приподнимаются. Прислонив инструмент к ногам, она сцепляет большие пальцы вместе и скрещивает ладони, изображая взмахивающее движение пальцами, словно маленькая летучая мышь в полете. Я фыркаю от смеха.

Открывай, — произносит она одними губами.

Я достаю коробочку из кармана и разворачивая маленькую бумажку.