Ларк морщит лоб и приоткрывает рот, издавая стон, который никто не может услышать. Но я чувствую, как она разрывается на части. Звуки музыки. Нотки тоски. То, как она смотрит на меня, умоляя, отчаявшись, принимая все и желая большего. Ей нужен я. Мои прикосновения. Моя ласка. И все равно этого будет недостаточно.
Удостоверившись, что она кончила, я уменьшаю мощность вибрации, потом выключаю. Песня заканчивается, зрители хлопают и подбадривают, а Ларк улыбается мне, в ярком свете софитов на ее лбу виден пот.
Она кладет виолончель и смычок на подставку.
И к тому времени, как она поднимает взгляд, я уже исчезаю из виду.
ЛАРК
Я оглядываю аудиторию.
Но Лаклана уже нет.
Я не замечаю ни его темных волос, ни татуировок на коже, ни этой чертовой ухмылки. Я не знаю, почему, как и когда это произошло, но мне нужна его дразнящая, дерзкая улыбка. Мне нужен этот проникновенный взгляд в его глазах, когда он отчаянно хочет что-то сказать, но не может произнести. Мне нужно его постоянное ворчание, от которого он не может избавиться, пока не выпьет кофе с утра. Я не вынесу его исчезновения. Не переборщила ли я с вибратором? Не перешла ли я черту? Я думала, он сочтет это сексуальным. Но, может быть…
Я улыбаюсь на протяжении всего выступления на бис, потому что у меня это хорошо получается. Загоняю каждую частичку боли в самое сердце, где она обжигает. Затем машу рукой и собираю свои вещи. Прошу Кевина присмотреть за моими инструментами до завтра, больше ничего не говоря. Я не могу сказать им, что Лаклан — мужчина, которого я наконец-то назвала своим мужем вслух и всерьез — бросил меня здесь.
Ухожу со сцены, пока никто меня не вовлек в разговор, а затем бегу по коридору к туалету за кулисами, чтобы выплакать океан слез.
Я плачу еще до того, как добегаю до двери.
Как только дверь за мной закрывается, утыкаюсь лбом в ладони, опираюсь локтями о раковину и, черт возьми, рыдаю.
Я хочу его. Я хочу его до невыносимой боли. Такое ощущение, что мои кости сами собой распадаются на осколки. Чем больше я узнаю Лаклана — и все, что он делает для близких, — тем больше мне хочется быть рядом с ним. Я хочу быть в его крепких объятиях. Думала, что он тоже хочет.
Но я ошиблась.
— Что с тобой не так? — шиплю я, закрывая глаза.
Пытаюсь собраться с силами, чтобы посмотреть в лицо своему отражению, когда дверь распахивается и с грохотом ударяется о стену. Оборачиваюсь и встречаюсь с горящими глазами своего мужа.
Лаклан заполняет дверной проем, высасывая энергию из комнаты, как будто он сделан из темной материи.
— Что, черт возьми, ты делаешь?
Я издаю сдавленный смешок и закрываю лицо рукой.
— Плачу, как видишь. А ты что, черт возьми, делаешь?
Каждый шаг Лаклана по направлению ко мне полон угрозы. Он как хищник. Но я не отступаю, несмотря на то, что мой размазавшийся макияж от слез, и кажется, я потеряла накладную ресницу, потому что, черт возьми, они все время отпадают, когда я рядом с этим мужчиной.
Лаклан не останавливается, пока не нависает надо мной, его взгляд темнеет и наполняется злобным огнем, но он не прикасается ко мне, когда говорит:
— Я расхаживал по гримерке, герцогиня. Хотел отдать тебе ключи, чтобы ты отвезла нас домой, а потом трахать тебя так жестко, чтобы ты завтра не смогла ходить.
Все в моем теле замирает. Все, кроме сердца. Оно колотится в ритме стаккато, и я начинаю сомневаться, что поврежденный орган останется внутри, а не вырвется из груди.
— Я… ну… — делаю шаг назад, но Лаклан следует за мной. Еще шаг, и моя задница упирается о стойку с раковиной. Я расправляю плечи и пытаюсь вызывающе вздернуть подбородок, но чувствую себя слишком беззащитной, чтобы облачаться в доспехи. — Ну… я… ты…
— Тебе всегда есть, что сказать, Ларк Кейн. Выкладывай, потом я тоже кое-что скажу.
Его смертельно темные глаза прикованы ко мне. Кажется, что каждая клеточка его тела нацелена на меня. У меня внутри все переворачивается, когда он делает шаг в мою сторону, касаясь моего тела своим.
— Надо было подать мне сигнал летучей мыши, — наконец говорю я.
Наступает краткий, напряженный момент, когда никто из нас не двигается, а затем Лаклан смеется — по-настоящему смеется. В уголках его глаз даже появляются морщинки.
— Ладно, чертова катастрофа. В следующий раз сделаю так, раз уж ты не подумала проверить сообщения, — говорит он, беря в руки пульт дистанционного управления.
— Я оставила свой телефон в раздевалке, — отвожу взгляд от пристального взгляда Лаклана и открываю текстовые уведомления на своих часах.
|В гримерку. Сейчас же.
— Ой. Это, эм…
Лаклан вопросительно приподнимает бровь.
— Властно.
—
Я киваю и пытаюсь вернуть себе уверенность.
— Но если ты собираешься пользоваться пультом дистанционного управления вместо телефона, тебе, наверное, стоит протестировать его. Посмотрим, работает ли он по-прежнему.
— Я уже протестировал. Перед аудиторией из трехсот человек…
— Пятисот.
