Через месяц указ о роспуске Малого совета и создании Кабинета министров был подписан. Король Джоффри лично зачитал его в тронном зале перед собравшейся знатью.
— Отныне королевством будут управлять министры, назначаемые по способностям, а не по происхождению, — торжественно объявил он. — Это новая эра в истории Вестероса!
Первым министром-председателем стал сам Мизинец, сохранив за собой контроль над финансами. Министром внутренних дел назначили Кевана Ланнистера — единственного компетентного представителя старой знати. Министром военных дел стал Рендилл Тарли, помилованный и переведённый из тюрьмы в кабинет за свои организационные способности.
— Странная милость, — пробормотал Тарли во время первого заседания кабинета. — Вчера я был заключённым, сегодня — министром.
— Королевство нуждается в ваших талантах, лорд Рендилл, — улыбнулся Мизинец. — Прошлые разногласия забыты. Важно только служить короне.
Министром юстиции назначили мейстера Крессена — молодого выпускника Цитадели, прославившегося составлением нового свода законов. Министром торговли стал Илирио Мопатис, бывший союзник Вариса, который перешёл на сторону Мизинца в обмен на амнистию.
— Удивительно, — заметил Кеван Ланнистер после заседания, — половина кабинета состоит из вчерашних врагов короны.
— Именно поэтому они будут служить особенно усердно, — объяснил Мизинец. — Человек, получивший прощение, ценит его больше, чем тот, кто никогда не падал.
Новая система управления работала с невиданной эффективностью. Министры были профессионалами, знавшими своё дело. Они не тратили время на придворные интриги, а сосредотачивались на конкретных задачах.
Министерство внутренних дел под руководством Кевана Ланнистера реорганизовало всю административную систему. Вместо сотен мелких лордов с их архаичными привилегиями была создана чёткая вертикаль власти от столицы до самых отдалённых деревень.
— Каждый чиновник теперь получает жалованье от короны, — докладывал Кеван на заседании кабинета. — Коррупция сократилась в разы, эффективность выросла втрое.
Министерство юстиции ввело единое законодательство для всего королевства. Прежние региональные различия в правовых системах были устранены. Теперь от Винтерфелла до Солнечного Копья действовали одни и те же законы.
— Справедливость не должна зависеть от места рождения, — объяснял мейстер Крессен новый принцип. — Закон един для всех подданных короны.
Тем временем король Джоффри всё больше погружался в мир развлечений. Освобождённый от бремени управления, он проводил дни в пирах, турнирах и охотах.
— Зачем мне вникать в скучные отчёты? — говорил он своим придворным. — У меня есть министры, пусть они и занимаются этими делами.
Королева Серсея жила в собственном мире иллюзий. Она по-прежнему считала себя правительницей королевства, не понимая, что реальная власть давно ускользнула из её рук.
— Я по-прежнему королева-мать, — убеждала она своих немногочисленных сторонников. — Джоффри прислушивается к моим советам.
На деле король давно перестал советоваться с матерью. Все важные решения принимались в кабинете министров, где Серсея не имела ни голоса, ни влияния.
— Ваше величество, — обратился к ней однажды Мизинец во время аудиенции, — не желаете ли возглавить новый Совет по благотворительности? Это очень важная должность.
Серсея с готовностью согласилась, не понимая, что её просто отстраняют от реальной власти. Совет по благотворительности занимался организацией праздников для бедноты и раздачей милостыни — важными, но сугубо декоративными функциями.
Новая система позволила привлечь к управлению талантливых людей из всех слоёв общества. Министром образования стал бывший септон Мейгор, разработавший программу всеобщей грамотности. Министром здравоохранения назначили архимейстера Куирена, создателя новой системы больниц.
— Мы строим государство будущего, — говорил Мизинец на заседаниях кабинета. — Государство, где правят не традиции, а разум.
Старая знать с ужасом наблюдала за изменениями. Их привилегии исчезали одна за другой. Наследственные должности упразднялись, родовые земли подвергались принудительному выкупу для государственных нужд.
— Это конец нашего мира, — жаловался лорд Мейс Тирелл своей матери, леди Оленне. — Скоро дворянство превратится в музейные экспонаты.
— Умный человек приспосабливается к переменам, — философски отвечала Королева Шипов. — Глупый сопротивляется им и гибнет.
Сама леди Оленна сумела адаптироваться к новым условиям. Она предложила свои услуги в качестве советника по сельскому хозяйству и получила должность в Министерстве продовольствия.
— Если нельзя остановить поток, нужно направить его в нужное русло, — объясняла она внуку Лорасу свою позицию.
К концу года новая система управления показала свою эффективность. Налоги собирались полностью и в срок. Дороги строились быстрее, чем когда-либо. Промышленность развивалась невиданными темпами.
— Сбор налогов вырос на 40%, — докладывал министр финансов Мизинец на заседании кабинета. — Строительство новых мануфактур опережает план. Торговый оборот с Вольными городами удвоился.
