Мастер сахарного дела полностью

Утро пятницы выдалось прохладным; небо было затянуто серыми рваными облаками. В полдень, покончив с делами в аптеке, Мар вручила Ариэлю письмо и попросила отвезти ее в бараки. Рядом с ней на кожаном сиденье устроилась Солита, не сводившая глаз с хрустальной вазы с цветами в руках у Мар. Чем строже ее нинья запрещала ей их трогать, тем сильней ей хотелось; ей не давало покоя странное, необъяснимое желание, которое она все же утолила, пока Мар о чем-то разговаривала с Ариэлем, но о чем именно – Солита не вслушивалась. Подушечкой пальца она провела по оторвавшемуся лепестку. Уже одного этого касания оказалось достаточно, чтобы усмирить ее непокорный дух; Солита улыбнулась и вытерла затем палец о платье – на случай, если цветки эти нехорошие.

Ариэль уже собирался пришпорить лошадь, как вдруг раздался колокольный звон, который все никак не смолкал. Через несколько мгновений мимо них в сторону особняка на коне пронесся всадник. Это был Диего. Мар узнала его по медно-рыжей бороде, видневшейся из-под широкополой шляпы.

– В чем дело? – спросила она у Ариэля. – Уж не пожар ли?

Не слезая с лошади, Ариэль огляделся по сторонам.

– Не знаю, нинья Ма, горелым не пахнет.

Со стороны бараков послышались крики и последовавший за ними неясный гул голосов. На них во всю прыть скакал еще один всадник, поднимавший за собой облако пыли. Как и Диего, он направлялся к особняку.

– Что-то здесь неладное, Ариэль.

– Луше нам подождать здесь, нинья Ма. Не нравится мне се это.

Ариэль не ошибся: через несколько минут появилась разъяренная толпа. Когда они проходили мимо, Мар узнала во главе Мансу. По обе стороны от них ехали четыре всадника с ружьями наготове.

– Как ты думаешь, в чем дело? – поинтересовалась Мар, и Ариэль покачал головой, не сводя с них глаз.

– Дело може быть в чем угодно, нинья Ма. Народ устал, а платят им крохи.

Мар спустилась с кабриолетки и помогла спрыгнуть Солите. Вместе с Ариэлем они вслед за толпой двинулись в сторону особняка. Там они отыскали укромное местечко, откуда можно было наблюдать за происходившим. Уже осведомленная о случившемся Фрисия бок о бок с Орихенесом дожидалась их на крыльце. За их спинами прятался и Педрито. У лестницы стояли Диего с четырьмя другими всадниками, охранявшими вход в дом. Лошади беспокоились. Служащие были настороже. На лицах рабочих выражалась ярость многолетнего гнета, боли и унижений.

– Мы требуем переговоров! – провозгласил Манса, и роптавшая толпа стихла.

Словно продумывавшая нападение пантера, желавшая застать добычу врасплох, Фрисия металась из стороны в сторону, всматриваясь в каждого прищуренными от злости и подозрительности глазами, запугивая их и стараясь запомнить каждого в лицо. Некоторые мужчины, пораженные ее невозмутимостью, поснимали соломенные шляпы и держали их в руках.

– Говори!

– Мы требуем за работу денег! – Вслед за заявлением Мансы раздались разъяренные голоса: – Жетоны для рабо, а рабство осталось в прошлом. Больше мы не рабы – и не будем ими никогда.

Фрисия, подбоченившись, выслушала Мансу и, прежде чем дать ответ, выдержала паузу. Стоявшая поодаль Мар увидела подъезжавшего верхом на Магги Виктора. В одном из окон появилась и Паулина, сквозь стекло наблюдавшая за происходившим. Фрисия молчала, и Манса добавил:

– Нам обещал хозяин! Обещал он давно, а мы се ждем!

– Вы все свидетели, что хозяин болен, – отрезала Фрисия.

– Обещал он еще здоровым!

– Я об этом ничего не знаю, может, ты все выдумал.

– Я не выдумал. Хозяин…

– Забудь ты про хозяина! Он не в себе. Теперь асьендой заведую я. Жетоны работают всю жизнь – и будут работать и дальше, пока на Кубе не решится вопрос затяжной нехватки наличных. Мне целого дня не хватит, чтобы объяснить вам, как устроена наша открытая экономика. Вы этого хотите? Урока по экономике? – Покрытые потом мужчины в жалких отрепьях лишь переглянулись между собой. С нее не сводил глаз лишь Манса; он стоял в обороне, думая, что так он вызовет меньше враждебности в свой адрес. – Хотя, объясни я вам, как идиотам, вы бы все равно ничего не поняли. Не сетуйте так, не надо. Насколько мне известно, за фишки и талоны, которые вы получаете, можно купить все, что нужно.

Фрисия перевела взгляд на стоявшего на углу Виктора, подозревая, что эта манифестация без его участия не обошлась.

– Мы не можем купить землю! – возразил Манса. – Без нее нам по-настоящему свобоными не ста.

– У вас есть свой собственный участок. Разве вам мало?

– Нет, сеньора. Нашего на этой земле нет ничео. С этого клочка огорода мы колмимся, а вы не тратитесь на еду. Так вы обрекаете нас на рабство, а мы хотим…

– Да знаю я, чего вы хотите. А я вам напомню: вы вправе уйти. Вас здесь на цепях никто не держит. Кому не нравится – двери открыты.

Манса молчал, сжимая кулаки. Тишину нарушил голос Виктора:

– И куда же они пойдут, Фрисия?

Она отыскала его взглядом.

– А это меня не касается. Не должно касаться и вас.