Виктор перевел взгляд на ближайшее окно: за стеклом с круглыми от ужаса глазами стояла Паулина, придерживая штору. Проследив за взглядом Виктора, ее заметила и Фрисия. Затем, приподняв руками юбку, направилась к двери. Паулина тут же выбежала на крыльцо, опасаясь, как бы гнев Фрисии не обрушился на нее в спальне, если они останутся наедине. От испуга Паулина вся так и сжалась, словно зверек, не понимая, как и почему предметом Фрисиной ненависти оказалась она.
– Пойдем! – велел ей Виктор.
– Да, уходи вместе с ним! – заревела Фрисия. – С этим предателем!
– Но мои вещи…
– Я запрещаю тебе переступать порог моего дома! Уходи! Будь ты проклята вместе со своим женихом! Видеть вас не хочу.
Стоявшая в стороне Мар, слишком крепко сжимавшая ладонь Солиты, наблюдала, как Виктор помогал Паулине взобраться на Магги. Сам он сел сзади. Обхватив ее, он взял поводья. И Магги бросилась вскачь. Глядя им вслед, Мар испытала скрытую тоску. Рука, которой она держала Солиту, вспотела, затылок и щеки вспыхнули. Она не хотела, не желала признавать, что испытываемые ею к Виктору чувства столько для нее значили. В его присутствии все вокруг преображалось в пылу страсти, когда самое обыденное превращалось в чудо. Даже она, далекая от плотских влечений, смогла подобрать своим чувствам название.
Паулина же, напротив, не ощутила кожей ни тепла его рук, ни обратила внимания на слова утешения. Все мысли ее занимало одно только унижение, которое она только что стерпела у всех на виду. Фрисия выставила ее жалкой и виноватой и обрушила на нее весь свой гнев, потому что считала ее слабой и ничтожной. Даже Росалия в сопровождении своей дворовой потешалась над ее горем, будто бы желая ей зла. Тогда Паулина почувствовала себя глубоко несчастной, и предстоящая свадьба с Виктором, как ей казалось, сулила ей одни лишь новые беды, ведь человек, поглощенный непрестанной борьбой против устоев, обречен на беспокойное существование.
После обеда Виктор с Паулиной направились домой к доктору Хустино. Глаза ее покраснели; он был мрачен.
– Я не могу жить у Виктора до свадьбы, – сетовала Паулина. – Позволишь остаться у вас?
– Конечно, – ответила Мар. – Но придется тебе спать с Солитой. Спальни всего три, и одну занимает она.
Услышав слова Мар, выглядывавшая из дверей залы Солита подошла к Паулине и взяла ее за руку.
– Пошлите, нинья, я отведу вас в комнату. Там темно и
– Она даже вещи собрать не дала, – пожаловалась Паулина, пока Солита тянула ее в спальню. – Какая же она гнусная.
Воспользовавшись присутствием Виктора, доктор Хустино завел с ним разговор о недовольстве рабочих.
– Не стану вас обманывать, – ответил Виктор. – Живем мы, как на пороховой бочке.
– С трудом верится, что Фрисия настолько жестока. То, что она делает с девушками в подвале, здоровым поведением назвать никак нельзя.
Услышав эти слова, Виктор удивился.
– Откуда вы знаете?..
– Ему рассказала я, – вмешалась Мар. – А вы, конечно, догадываетесь, кто рассказал, в свою очередь, мне. Но не вините Паулину. Ей, бедняге, нужно было выговориться.
Виктор усмехнулся.
– Кто еще знает об этом?
– Больше никто.
– Как можно допускать подобное? – возмутился доктор Хустино. – Почему вы ничего не предпримете? Чего вы ждете?
– Все не так просто, доктор. Мы с Мансой обдумывали разные варианты. И прямое столкновение с Фрисией – решение не самое удачное. Загнанный в угол хищный зверь может обернуться для асьенды трагедией. Но мы разработали план. – Виктор понизил голос. – Взорвать этот чертов тоннель. Так мы значительно усложним Фрисии жизнь.
– Почему же вы до сих пор этого не сделали?
Державший на поясе руки Виктор глубоко вздохнул.
– Мы выбрали неподходящий момент. Тоннель должен был быть пуст, но Орихенес привел туда девушку. И каково же было наше удивление, когда вслед за Фрисией там появилась и Паулина.
Все взгляды устремились на только что вышедшую из спальни Паулину с Солитой.
– В чем дело?
Мар отправила Солиту в кухню и затворила за ней дверь. Затем обратилась к Паулине:
– Той ночью, когда ты следила за Фрисией, Манса с Виктором, похоже, планировали ей помешать.
– Я не знала.
Она хотела признаться им, как чувствовала себя тогда и что заставило ее последовать за Фрисией в подвал, но нужных слов найти не смогла.
– Твоей вины здесь нет, – сказал ей наконец Виктор. – К тому же мы бы все равно не смогли ничего сделать: внутри находились люди. Смертей на нашей совести нам не нужно, пусть даже и таких жалких и ничтожных, как Фрисии и ее приспешника. Как бы там ни было, это уже неважно: вероятно, больше свой злой умысел они повторить не смогут. – Виктор перешел на шепот. – Мятеж на востоке, который никто не берет в расчет, нарастает. Это самый крупный заговор за последние несколько лет. Нам известно, что у этого мятежа есть ответвления по всему острову и что в портах уже высаживаются вооруженные флибустьеры. Да, из Испании прибывают солдаты, но чтобы подавить организованное восстание, их, боюсь, недостаточно.
– Боже мой, – прикрыла рукой рот Паулина. – Что же, начнется война?
Виктор перевел взгляд на нее.
