– В этом вся она. Думает, что за деньги можно купить что угодно. Поверь: обещание она свое не выполнит и не отправит им ни гроша.
– Что мне тогда делать? Она же заметит, что со мной что-то не то. Виктор, я больше не могу находиться в этом доме.
Повисшую между ними тишину нарушал лишь стрекот сверчков. Она прислушалась к темноте: дыхание Виктора вдруг потяжелело.
– Ты знаешь путь…
Паулина молчала. В ушах стучала кровь, мысли путались и гудели, точно пчелиный улей.
– Клянетесь, что вы честный и порядочный человек?
– Ты всю жизнь будешь звать меня на вы?
Паулина задумалась. Обращаться к Виктору на ты значило стать к нему ближе и начать ему доверять, что давалось ей так непросто. Потому голос ее дрогнул, и она прошептала:
– Клянешься, что ты честный и порядочный человек?
– Настолько честный и порядочный, насколько позволяет это место. – Паулина глядела на него задумчиво. – Знай: я всегда буду относиться к тебе с уважением и не посмею пойти против тебя. Не знаю, что уготовано мне судьбой, но пока ты со мной – ни в еде, ни в хорошей одежде ты нуждаться не будешь.
У Паулины встал ком в горле. Эти слова прозвучали так искренне, что ей стало совестно: как можно было его в чем-то подозревать? Пусть в ней не зародилась любовь с первого взгляда, которую она так лелеяла, однако Виктор казался человеком рассудительным, готовым сдержать данное ей только что обещание. Возможно, сердце ее не забилось чаще от чувств к Виктору, но неколебимой уверенности, коей были пропитаны его слова, ей хватило, и она приняла решение:
– Нам нужно пожениться как можно скорее.
Виктор глубоко вздохнул, и в его глазах Паулина разглядела нечто похожее на досаду, будто бы его одолевали сомнения, будто бы он колебался.
– Ты готова?
С минуту подумав, Паулина кивнула.
– С тех пор как я переступила порог этого дома, жизнь моя превратилась в сплошные мучения. Фрисия не дает мне и шагу ступить, а мне страшно ей отказать. Она взяла на себя все расходы за мой переезд из Коломбреса, и поэтому я…
– Это неправда, – возмутился Виктор. – Все твои расходы взял на себя я.
– Ты?
– Фрисия с самого начала дала мне понять, что ты – девушка из небогатой семьи, и вычла из моей заработной платы столько, сколько посчитала необходимым для покрытия всех трат. И если ты поверила в обратное, то, боюсь, она тебя обманула.
Паулина не выдержала. Закрыв лицо ладонями, она заплакала.
– Прости. Прости, что пыталась выведать у тебя какие-то тайны.
Виктор похлопал ее по спине.
– Будет тебе. От Фрисии я другого и не ожидал. Она – тот еще кукловод. – Помолчав несколько мгновений, он добавил: – Завтра свадьба Гильермо и твоей юной подруги.
– Росалия мне не подруга. Она высокомерна и безжалостна.
– Я вот что хочу сказать. Если ты не против, то я сообщу Фрисии, что нашу свадьбу мы сыграем в следующее воскресенье.
– Я не против. – Довольная тем, что этот вопрос был наконец закрыт, Паулина вновь забеспокоилась. – Не знаю, как я выдержу еще одну неделю с ней под одной крышей.
– Придется тебе притворяться. Причем правдоподобно.
Она внимательно на него посмотрела. Виктор сидел на земле; нога его была согнута, рука лежала на колене. Найдя его привлекательным, Паулина изо всех сил постаралась почувствовать к нему хоть что-то. Но сердце так и не екнуло.
Ей нужно было время.
– Здесь нам ничто не грозит?
– Это самое надежное место во всей асьенде. Там, позади, кладбище. – Паулина перекрестилась. – Фрисия со своим колдуном Орихенесом распространили слух, из-за которого сюда никто на пушечный выстрел не приблизится, по крайней мере после захода солнца. Даже во время похорон гроб стараются опустить в могилу как можно скорее и удалиться.
– Орихенес – колдун?
– Так считает Манса. А Мансе я доверяю.
– Что это за слух?
Чтобы не перекрикивать сверчков, Виктор подался немного вперед, к Паулине.
– Говорят, что по ночам здесь летают две ведьмы в образе летучих мышей. Они ищут юных дев и пьют их кровь. Затем приносят их сюда, к кладбищу, и, насытившись, бросают их в поле.
– И это правда?
– Только для тех, кто верит. А люди склонны верить в худшее. Потому сюда никто не ходит: ни негры, ни белые. Разве только похоронить покойника, и то лишь в сопровождении отца Мигеля с крестом и святой водой.
Паулина зевнула, словно ребенок, не способный подавить сон. Виктор взглянул на нее с нежностью, как посмотрел бы на младшую сестру.
– Отведу-ка я тебя лучше в особняк. Внутрь войдешь через окно Ремедиос, с задней стороны дома.
– Ремедиос? Кухарка которая?
Виктор пожал плечами.
– У Фрисии свои лазутчики, у нас – свои. Ремедиос уже давно слышит в доме какие-то странные звуки и подозревает, что с доном Педро творится что-то неладное. Она считает, что он не сошел с ума – с ним что-то делают.
– В Коломбресе ходят слухи, что в смерти Фрисиной сестры замешана сама Фрисия. Поговаривали, что она сошла с ума. Звали ее Ада, и она была первой женой дона Педро. Ты знал об этом?
По ошеломленному выражению его лица Паулина даже в тени поняла ответ.
– Что тебе еще об этом известно?
