Прошло десять долгих лет, когда Педро решился наконец на ней жениться. «Лучше на тебе, чем на ком-то еще, – сказал он ей. – Нет у меня желания искать себе супругу, Фрисия. Но мне нужен наследник, а ты – ее сестра. Глядя тебе в глаза, я как будто смотрю в глаза самой Аде».
От этого признания Фрисия воспылала ненавистью: несмотря на одинаковые глаза, во взгляде Ады было куда больше злобы, нежели в ней. Тем не менее эти слова она в расчет не взяла, и три месяца спустя, в тиши осеннего утра, когда воздух прогрелся южным теплом, под пролетавшими над их головами охровыми листьями Педро и Фрисия связали свои жизни узами брака.
Ада проиграла. Победа была за ней.
Наследник появился нескоро. Вначале Фрисия думала, что это кара небесная, но, когда ей было уже под сорок, случилось чудо. Значит, грехи ее для Господа не так уж и тяжки. Может, Он ее помиловал. А может, увидел, что сердце ее сестры было темнее.
Гореть ей, без сомнений, в аду.
Фрисия смирилась, что после смерти ее ждет та же участь. Только страха в ней не было, ибо быть ей там не одной.
А раз она все равно попадет в ад, в чем она не сомневалась, то в час расплаты будет уже и неважно, сколько зла она совершила за свою жизнь.
В воскресенье гуляла вся асьенда. Сады возле особняка были убраны цветочными гирляндами, навесами на распорках и круглыми столами, покрытыми белыми скатертями. С ветвей деревьев свисали цветные ленты, которые, вторя ветру, придавали обстановке праздничного настроения. В полдень по батею начали разъезжать кабриолетки и двуколки, доставляя приглашенных в церковь.
Баси тем утром долго не могла решиться, какое же платье выбрать. В шкафу висели шелка, батисты, кружева, атласы, тюли и муслины. На той неделе Диего отправил ее в Ранчо-Велос купить новые наряды по жаркой погоде и избавиться от ее старых, простятских вещей. Баси пришлось несколько часов ехать по запыленным, неровным дорогам. С ней отправились домработница и два всадника – на случай, если нападут грабители. Ей было так страшно, так жарко, что по пути все предвкушение развеялось. Однако перечить супругу она не желала, а потому, послушавшись хозяйки
Сидя возле Диего, по дороге в церковь она ощущала, как пояс врезался в бока, сдавливая дыхание. Купить корсет, чтобы подчеркнуть фигуру, предложил Диего; фигуру он действительно подчеркивал, только жертвовать приходилось дыханием. Наряд ее составляли белая блуза из мягкого муслина, шелковая перламутровая юбка в цвет короткого приталенного жакета и броская шляпка с розовыми цветами. Баси чувствовала себя как в банке, зато Диего, казалось, ее внешним видом был доволен и горд, потому все приложенные усилия Баси посчитала ненапрасными. Он был одет во фрак, но в силу полного отсутствия приличия из-за жары рубашкой он пренебрег. Вместо нее он надел ложный нагрудник, манжеты и воротник. Если вдруг придется снять фрак, то ее муж, думала Баси, выставит себя на посмешище.
Последние несколько дней в жизни Баси выдались на удивление необыкновенными. Она очутилась в новом доме, который принадлежал ей по праву супружества и в котором она чувствовала себя совершенно чужой. Домработники Диего встретили ее услужливыми кивками. Едва она переступила порог, как он выхватил у нее из рук мешок и отнес его в супружескую спальню, не дав Баси и нескольких дней к нему попривыкнуть. Диего, как ни в чем не бывало, намеревался восстановить нарушенную между ними связь той же ночью. Она, напротив, нуждалась во времени. Удерживать пыл Диего ей удавалось четыре ночи. На пятую он пригрозил ей отправиться на лесоповал удовлетворить свои нужды. Тогда-то Баси и сдалась.
Он, в конце концов, ей муж. И это ее обязанность.
Приятного оказалось мало: с тех пор как годы назад Диего покинул Коломбрес, воды утекло много. Тот Диего, которого она знала, обращался с ней нежно и ласково. Ведь не зря она все эти годы одинокими ночами с восторгом вспоминала, с каким трепетом и теплом они любили друг друга. В свои сорок Баси всей душой жаждала найти в нем того же простого земледельца, в которого когда-то влюбилась. Потому, лелея в душе надежду на будущее и желая вновь обрести в нем прежнего Диего, она вытерпела первые попытки близости, напрочь лишенные нежности. Но время шло, и бессонными ночами, полная досад и разочарований, от которых пересыхало в горле и ныло в чреслах, Баси мирилась с неизбежным. Диего изменился. Другим было все. И грудь. И руки. И глаза.
