— Я пришел… — тихо вымолвил он, — Узнать, как здоровье моего друга. Я не просил Чеслава стрелять, я… я запретил ему причинять вред Анри! — ворас сжал кулаки, душа вспыхнувшую в душе ярость, — Он презирает меня, называет предателем, говорит, что я предал его ради мальчика… Но я не могу бросить Анри, понимаете? — голос его внезапно обрел силу, зазвенел уверенностью, — Не могу! Он — мой друг, мой лучший друг, он спас мне жизнь, разве могу я остаться в стороне, когда его жизнь в опасности?! Я… — мужчина опять осекся и, потянув носом воздух, облизал губы, — Что я могу сделать?
— Уйти, — Вик, сдвинув брови, шагнул к экс-патрону, сам сжимая кулаки, — Здесь слишком много людей, а Анри нужен отдых! Убирайся, Анхель, мальчик не нуждается в твоем…
— Ан… — слабый голос с кровати, прервав графа, заставил его резко обернуться. Татьяна, вскрикнув, вновь сжала руку очнувшегося сына; Альберт, неуверенно улыбаясь, склонился над ним.
Анри, с трудом приоткрыв глаза, попытался сделать глубокий вздох и, скривившись от боли, несколько раз кашлянул. Потом, минуя родственников, почти не замечая их, устремил взгляд на замершего чуть поодаль вораса.
— Ты… — говорить у парня получалось с трудом, но он все-таки пытался, — Ты видел… Чеслав… вернул силу…
— Я видел, — Ан нахмурился, не подходя, но внимательно глядя на юношу, — Знаю. Он зол, зол на меня, на тебя, на всех, пожалуй… Но это неважно. Ты отдыхай, поправляйся, а я постараюсь сдержать его ярость.
— Ты не сможешь, — Анри слабо улыбнулся, легко сжимая пальцы взволнованной матери, — Он сильнее… Будь осторожен… с ним…
— Да я осторожен!.. — начал, было, Анхель, сбиваясь на повышенные тона, но великий мастер решительно прервал его.
— Молчать! Отправляйся к своему другу, ворас, если хочешь помочь, и сдерживай его ярость до той поры, пока Анри не придет в себя. А ты, мой мальчик… — голос Альберта ощутимо смягчился; ладонь его коснулась щеки внука, — Ты отдыхай. Тебе нужно поправиться, о делах ты еще успеешь подумать.
— Здесь слишком много народа, — Татьяна, более всего волнующаяся за состояние здоровья сына, покачала головой, — Дядя Вик, пожалуйста, отправляйся лучше к Адриану. Анхель… прошу вас уйти и выполнить то, что предложили сами. Анри нужно отдыхать, и, да… — она подняла взгляд к отцу, — Было бы неплохо сообщить о происходящем Эрику, и разыскать наших друзей. Как ты думаешь, папа, где они могут быть?
— Есть у меня одно предположение, — мастер быстро улыбнулся: в догадке своей он был уверен, — Но расскажу я обо всем лишь когда мы останемся наедине. Эрику же мы сообщим — Луи уже отправился искать, куда он увел наших друзей и родных.
Людовик возник из воздуха как раз за той стеной, возле которой произошла трагедия и, не успев оглядеться, замер, настороженно прислушиваясь. С другой стороны стены явственно слышались голоса, приглушенные, но смутно знакомые, узнаваемые… но друзей или врагов?
Молодой маг нахмурился, вслушиваясь внимательнее.
— Mannaggia la![2] — звонкий итальянский возглас разнесся над холмом, — Мы так ничего не поймем! Где их искать, куда они ушли?? Топчемся на одном месте, обсуждаем одно и то же, а я бы хотел знать, что же все-таки случилось с Анри! То, что видел Марк…
Луи, чувствуя, как теплеет на сердце, решительно вышагнул из-за стены, немного склоняя голову набок.
— Что это, интересно, видел Марк?
Трое людей, стоящих к нему спиной, как по команде повернулись. На губах Марко вспыхнула счастливая, невозможно радостная улыбка и, не говоря ни слова, молодой хранитель памяти бросился к вернувшемуся приятелю, крепко того обнимая.
— Finalmente! — как обычно в минуты волнения, парень периодически сбивался на родной язык, — Наконец-то! Что б тебя черти драли, мы думали, вы уже прописаться в прошлом успели!
— Там жилье дорогое, — легко отбил подачу Луи, быстро, но крепко обняв друга в ответ, — Синьор Паоло, мое почтение. Тьери, добрый день… ну, почти добрый. Так что видел Марк, каким образом?
Тьери, сам счастливый от того, что видит возвратившегося из прошлого юношу, широко улыбнулся, шагая к нему и пытаясь подавить естественное желание тараторить без умолку. Рассказать следовало действительно много, да и самому узнать хотелось немало, но все-таки сейчас были вещи и более важные, чем пустая болтовня.
— У Марка было видение, — негромко произнес старый француз, надеясь этим объяснить все и сразу, — Он видел Анри, в которого стреляли, говорил, что будто сам почувствовал пулю. Сказал, что происходило все это здесь, у развалин замка, вот мы и…
— А замок-то кто развалил? — Людовик, которому тоже не терпелось узнать все и сразу, не выдержал, — Неужели у нашего рыжего приятеля хватило наглости, я хочу сказать, сил?
Паоло сдержано улыбнулся. Он по этому нагловатому шутнику тоже скучал.
— Увы, ему достало и того, и другого, друг мой. Как начал говорить синьор Тьери, мы отправились сюда, к развалинам замка и на снегу действительно обнаружили следы крови. Но нас удивляет, что, судя по следам, ранен был не только Анри…
