— За что ты просишь прощения? Анри… — он глубоко вздохнул, не опуская рук, — Если бы ты знал, как я устал от всего этого. От ненависти Чеса, от его постоянных мыслей и разговоров о мести, от того, что сам должен приходить к тебе тайком, постоянно прячась — не только от твоих родных, но и от него, от своего брата! Это какое-то безумие, мне осточертело это! Я ничего не скажу ему. Быть может, если вам удастся его одолеть… — он умолк на полуслове и мотнул головой, — Нет. Нет, это слова предателя, а я не хочу предавать Чеса! Никогда, ни за что… Что вы намереваетесь сделать?
Анри только развел руки в стороны: хранители памяти до сих пор совещались, на сей раз пригласив к себе итальянского мага, и однозначного ответа пока еще не дали. Что они задумали, предположить было практически невозможно.
— Мне кажется, они хотят сделать что-то с его памятью, но я не уверен. Может, попытаются стереть из нее ненависть, или… — парень тяжело вздохнул и, махнув рукой, мимолетно поморщился, касаясь раны, — Хотя горбатого могила исправит. Прости, Ан. Я пытаюсь не держать на Чеслава зла, но, вообще-то, знаешь… Он стрелял в меня. Он бил меня, держал в плену меня и папу! Мне трудно относиться к нему по-дружески или хотя бы сочувственно.
Анхель медленно поднял голову, устало взирая на него. На лицо вораса словно легла тень.
— Я понимаю, — тихо проговорил он, — Мне тоже… все труднее относиться к нему по-дружески. Но мы прошли через такое количество испытаний, Анри! Я не могу просто забыть об этом, не могу его бросить… Я не предатель, никогда им не был, и никогда не стану! В конце концов, предательство недостойно маркиза Мактиере! — здесь маркиз расправил плечи и выпрямился, словно голубая кровь в его жилах внезапно дала о себе знать. Усталый голос его окреп, зазвучал жестче.
— Я ничего не скажу ему о ваших намерениях, но и вам помогать не стану. Делайте, что хотите, меня это больше не касается и не интересует, Анри! Моя месть была совершена пятнадцать столетий назад, сейчас я понимаю это. У Чеслава с вами какие-то личные счеты, но я больше не хочу иметь к этому отношения. В вашей стычке я участвовать не буду. Справляйтесь сами.
— Справедливо.
Анри, внимательно выслушавший друга, чуть улыбнулся, согласно опуская подбородок. Потом шагнул к нему, и легонько хлопнул по плечу.
— Перестань переживать, Ан. Я уверен, что убивать Чеса никто не планирует — мы лишь хотим его обезвредить, чтобы он больше не причинял нам вреда. Не волнуйся.
Анхель безмолвно кивнул, снова опуская голову и глядя в пол. Признаться в том, что и сам хотел бы обезвредить Чеслава, он не мог.
…Утро следующего дня — рокового дня, на которое сами нормондцы назначили свой поход, — началось довольно рано. Два главных балабола и шутника замка выразили свое самое искреннее недовольство этим, уже сидя за столом и неохотно попивая утренний кофе.
Роман был не причесан, мрачен и раздраженно откусывая куски круассана, негодующе говорил, что гроссмейстеру лично снесет башку за то, что из-за него вынужден просыпаться так рано. Не взирая на свою нечеловеческую природу, поспать интантер любил и в обычное, мирное время, появлялся в гостиной лишь к полудню.
Его младший брат, взъерошенный, помятый и часто зевающий, полностью поддерживал виконта, прибавляя от себя, что для начала Чеса надо заставить не спать несколько дней, а лучше недель, чтобы он сполна помучился.
Прочие участники похода (а их было много, в замке решили оставить самый минимум боевых сил), только посмеивались, обмениваясь понимающими взглядами.
Татьяна, недовольная тем, что ее оставляют в тылу, внимательно следила за мужем и старшим сыном, пытаясь обнаружить в их поведении хоть какую-то зацепку, чтобы убедить кого-нибудь остаться с ней в замке. Анри, видя это, хорохорился изо всех сил, и на тянущую боль в ране предпочитал не обращать внимания.
Хлопнула дверь коридора, ведущего к гостевым комнатам. Появился Чарли, заночевавший сегодня в Нормонде, уже подтянутый, собранный и готовый на подвиги. На поясе его болтался в ножнах тяжелый меч, явно позаимствованный из оружейной палаты замка.
— Хэй-хо, сухопутные! — бодро приветствовал капитан друзей и, остановившись недалеко от стола, окинул его заинтересованным взглядом, — Что, на сытый желудок умирать не так страшно?
Татьяна поперхнулась и закашлялась, не находя слов от возмущения — такое напутствие перед битвой казалось девушке очень плохим предзнаменованием. Муж, улыбнувшись, аккуратно постучал ее по спине, помогая прокашляться, и легонько качнул головой.
— Мы, кажется, не собираемся умирать, Чарли.
— А у тебя с похмелья мрачные мысли в голову лезут? — мигом включился Роман, отчаянно пытаясь расчесать пальцами спутанные локоны, — Может, тоже с нами позавтракаешь? Что предпочитаете, капитан — ром или виски? Есть еще чудное вино из глубоких подвалов, где не ступала нога гроссмейстера, и даже шампанское!
Моряк тонко улыбнулся, всем видом показывая, что шутку оценил, и вызывающе поправил меч на поясе.
