Руки молодого мага образовали круг, и из него мощным потоком ударила вода, сбивая с ног бросившегося на него волка.
Чарли, увернувшись от атаки другого огненного чудовища, зарычал и, сплюнув на землю, бросился вперед, устремляясь к безмятежно любующемуся происходящим Чеславу.
— Небо и земля! Прекрати прятаться за своих щенков, сухопутная крыса, выйди и сразись со мной!
— Ты мне не интересен, наследник Рейнира, — оборотень легко пожал плечом и, скрестив руки на груди, чуть повел бровью. Огромный сгусток пламени, здоровенный волк, бросившись на отважного капитана из-за дерева, свалил его с ног. Чарли вывернулся, пронзая пылающую плоть мечом… и с криком выпустил рукоять. За считанные секунды оружие раскалилось добела — держать его стало невозможно.
— Чарли! — Роман, привычно переживающий за друзей, уклонился от броска очередного волка и перевел взгляд на младшего брата, — Луи! Смой с капитана бяку!
Молодой маг, занятый тем, что смывал «бяку», набрасывающуюся на него самого, оглянулся, было, намереваясь рискнуть… Но в этот миг большой тигр одним мощным ударом здоровой лапы сшиб волка с груди капитана. За его спиной зарычал лев, отчаянно бросающийся на врагов.
Альберт, скрипнув зубами, поднял обе руки к небу и что-то зашептал, переглядываясь с Паоло. Итальянец удвоил усилия.
Ливень упал на иссушенный лес стеной, настолько плотной и густой, что, чудилось, кто-то перевернул в небесах целых гигантский таз с водой, казалось, целый водопад извергается на головы противников.
Послышался дикий визг — вода обжигала огненных волков, уничтожала их, смывала с них пламя, вода губила их, и давала большое преимущество людям.
— Ой, дождик, — по-детски обрадовался Роман и, провернув в руке меч, уже хотел, было, залихватски вонзить его в землю… как вдруг вскрикнул и упал, сбитый с ног сильным броском. На груди у виконта стоял крупный рыжий волк.
В первое мгновение юноша подумал, что это Чеслав вдруг решил вступить в бой, дабы помочь своей своре. Ему даже почудилось, что он различает тонкий шрам на щеке волка… но неожиданно раздавшийся смех помешал в это поверить.
Роман запрокинул голову и с изумлением, с ужасом увидел замершего у дерева, мокрого с ног до головы оборотня. И рыжую стаю, встряхивающуюся под дождем, стаю живых, настоящих волков, лесных хищников с горящими желтыми глазами… Они бросались на врагов с еще большей яростью, они вцеплялись в них, царапали, кусали, рвали…
Почувствовав клыки на своем горле, виконт был вынужден отвлечься. Волк, стоящий на его груди, по-видимому, не терял времени даром и, видя соблазнительно открытую шею, предпочитал быстренько закончить дело. Интантер согнулся, как дождевой червяк и, нанося сильный удар слева рукой, одновременно врезал волку по ребрам ногой, ловко перекидывая его через себя и поспешно вскакивая. Меч все еще был в руке, а мешкать Роман не любил. Одним быстрым, резким движением он метнулся вперед, вонзая меч точно в сердце медленно поднимающемуся хищнику и, отпрыгнув, перевел дыхание.
Волк зашатался, захрипел. Лапы его подломились, из горла хлынул кровь. Виконт победоносно улыбнулся, и повернулся, было, к другим своим противникам… но внезапно что-то привлекло его внимание.
Тело волка менялось, извивалось, удлинняясь и утолщаясь, а кровь его разбегалась маленькими капельками вокруг. Они мешались с непрестанно льющим дождем, они впитывали его, и все увеличивались, набухая, извиваясь, меняясь…
— Чертова тварь! — Роман отскочил, в ужасе глядя на расплетающийся, разбегающийся в разные стороны клубок красных змей, все увеличивающихся в размерах. Одна из них подняла голову, разинула жуткую пасть с ядовитыми зубами, и бросилась, было, вперед… Но тут в воздухе свистнул стилет. Змея повисла, пригвожденная к дереву, и забилась на нем, неприятно шипя. Виктор, более поглощенный защитой сына, но и на остальных внимание обращающий, перевел дух, и выхватил еще один стилет.
Роман, получивший короткую передышку, торопливо огляделся.
Альберт и Паоло, полностью поглощенные своим колдовством, но при этом ухитряющиеся еще изредка отшвыривать то пинком ноги, то ударом молнии бросающихся на них зверей, выглядели вполне дееспособными и опасения за себя не внушали. Лев-Винсент, тигр-Марко и волк-Ричард взяли на себя львиную долю противников, врезаясь в их ряды, как три тарана, но, увы, не справляясь. Волки облепляли диких хищников со всех сторон, вцеплялись в них зубами и когтями, рвали, грызли, пытались вцепиться в глотку — искусственно созданные только ради боя, ради убийства, озлобленные, дикие, и справляться с ними становилось все труднее. В конце концов, противники их были людьми, живыми существами, испытывающими боль и способными терять кровь, а кем или чем были созданные Чеславом существа, даже и понять-то было затруднительно. Обычными они, во всяком случае, не были. Каждый убитый волк обращался змеей, да не одной, а сразу множеством — каждая капля его крови начинала извиваться и жить, стоило ей упасть на землю.
