— Ан… я последний раз прошу тебя — отпусти меня! Я не могу лежать без дела, пока там убивают моего отца!
Анхель глубоко вздохнул и, сжав губы, отрицательно покачал головой. Ему сыновняя преданность всегда была чужда — своего отца ворас ненавидел, когда-то лично убил его, и чувств друга понять не мог.
Анри скрипнул зубами. Серые глаза его вспыхнули яростным пламенем — тем самым, что когда-то предшествовало обрушению потолка в гостиной поместья Мактиере, тем самым, что отражало истинную силу молодого мага.
— Хорошо же… — процедил он и, вскинув голову, бросил быстрый взгляд на знак на верхушке дерева. Губы его искривила злая усмешка.
— Кано… — тихо проговорил юноша и, глубоко, насколько позволяла сдавливающая грудь паутина, вздохнул, закрывая глаза.
Анхель сочувственно улыбнулся и отвел взгляд. Он был уверен, убежден на сто процентов, что сделать друг ничего не успеет и не сумеет, в своих способностях, в той способности, что применял крайне редко, но всегда очень удачно, тоже не сомневался, поэтому особенного беспокойства не испытывал и мог позволить себе насладиться лицезрением битвы.
Когда правый бок его внезапно обожгло пламенем, ворас изумленно и испуганно вскрикнул и, дернувшись, упал на землю. Паутина, оплетающая тело наследника рода де Нормонд, горела, полыхала жарким пламенем. Анри кривился в ней — жар обжигал его, но парень терпел, уповая на защиту теплой куртки.
Надо сказать, упования его оказались вознаграждены. Куртка выдержала атаку пламени, лишь немного обгорев, и молодой человек, чувствуя, что паутина ослабла, рванулся вновь. Почерневшие нити, уже не столь клейкие, как прежде, треснули с громким звуком, разорвались, и юноша одним ловким движением вскочил на ноги.
Анхель, сидящий на земле, только приоткрыл рот и, справедливо предполагая возмездие, покачал головой.
— Анри…
— Не вмешивайся в нашу битву, Ан, — молодой наследник решительно стряхнул с плеча остатки паутины, — Я бы не хотел, чтобы тебя задело.
Что ответить, ворас не нашелся.
Он так и продолжал сидеть, ошарашенный, растерянный, потрясенный, наповал сраженный демонстрацией силы друга, безмолвно глядя, как тот торопливо подходит к деду, отшвыривая по пути пинками змей.
— Я здесь, — коротко бросил Анри, коснувшись плеча Альберта и, удовольствовавшись быстрой улыбкой великого мага, ухмыльнулся сам, — И теперь нам достанет сил ниспослать все это рыжее войско в Преисподнюю!.. Где Адриан?
Рыжий волчонок, с яростным рычанием бросающийся на врагов, обнаружился в самой гуще битвы, яро оберегаемый черным волком, но достаточно неукротимый, чтобы можно было предположить в нем ту же кровь, что и в дядюшке. Виктор, пригвоздив очередную змею к земле, обреченно махнул рукой.
— Его не удержать. Он рвется в бой, а я не могу сражаться сразу на три фронта — отбиваясь от змей, отбиваясь от волков, и еще удерживая Адриана! Анри, может быть, ты…
— У меня есть идея получше, — парень широко, озорно улыбнулся и, мимолетно хлопнув деда по плечу, обернулся к дереву, у которого продолжал восседать альбинос, — Ан!
Анхель вздрогнул, недоверчиво поднимая взгляд. Шестое чувство подсказывало ему, что Анри хочет получить помощь, но он не мог… он же обещал! Он не мог пойти против друга, против брата, никак не мог!..
— Тебе придется нам малость подсобить, — не разочаровал Анри и, не дожидаясь возражений, вытянул руку, указывая на Адриана, — Видишь волчонка? Будь так добр, повтори с ним тот же фокус, что и со мной — его надо уберечь. Не беспокойся! Чес одобрит это.
Чеслав, который уже успел вступить в бой с двумя противниками и сейчас ловко парирующий удары то Чарли, то Эрика, так и норовящий пронзить одного из них, услышав последние слова, завертел головой. Что он должен одобрить, он не понимал.
Впрочем, как вскоре выяснилось, понимать ему ничего и не требовалось. Взгляд желтых глаз выхватил из общей мешанины рыжего волчонка, окруженного взрослыми хищниками, заметил освободившегося Анри…
— Защити Адриана, Ан! — Чеслав, быстро присев, пропустил шпагу Эрика над головой и попытался обманным маневром сбить его с ног, — Защити моего сына, он должен жить!
Анхель пожал плечами. Коль скоро одно и то же требование выдвигали в его адрес сразу оба друга, отказывать в помощи ему было бы не только глупо, но и просто невежливо.
Он медленно поднялся на ноги, сплюнул и, подвигав челюстями, будто жуя что-то, поднес два пальца к губам. Потянул. Изо рта вораса потянулась тонкая, белесая нить, все утолщающаяся и увеличивающаяся в размерах. Он вытащил ее достаточно далеко, потом сжал зубы, перекусывая и, используя на манер лассо, метнул, ловя вмиг опешившего Адриана. Когда ворас потянул волчонка из общей свалки, выволакивая его подальше от сражающихся, тот раздраженно зарычал и попытался перекусить паутину, но Анхель, вовремя сориентировавшись, набросил одну из отдельных нитей ему на морду на манер намордника, лишая возможности открыть рот.
Прошло несколько секунд, быть может, полминуты — и спеленутый волчонок уже недовольно завозился возле того же дерева, где недавно лежал Анри.
