– Правильно, что приехала. Ты когда последний раз была? Я даже не припомню.
– А я то, Толечка, один раз и была, как уехала. Перед переездом в Свердловск, приезжала к вам. Тогда тебя и в армию проводили.
– Э, мать, так столько лет уже прошло.
– Да, Толечка много. Жалею, что уехала. И ты вырос без меня, и детки твои растут, а их даже не вижу, и своих не заимела, – слёзы хлынули из глаз Алевтины, – папку даже не проводила, – задыхаясь, выдавила из себя Алевтина.
– Ну! Хватит! Ты чего! – Толька остановил машину и прижал к себе Алевтину, – хватит. Чего теперь себя корить! Приехала и молодец! – успокаивал её Толька, гладя по голове, как успокаивал своих ребятишек.
– У тебя ещё всё впереди! Чего, говорю, списываешь себя раньше времени? Тебе сорока нет, ещё троих успеешь нарожать!
– Зря я уехала, маму не послушала. Надо было остаться. Толя, я и вернуться не смогла, хоть и обещала, – опять в слёзы ударилась Аля.
– Алька! – специально рассердился Толик, – честное слово, сейчас высажу, пешком пойдешь! Хватит мне тут реки лить! Лучше скажи, подарок хоть матери, привезла какой? – Толька обрадовался, что нашёл тему, чем отвлечь Алевтину.
– Везу, Толечка, – тоже вдруг обрадовалась Аля, – всем везу. И Маме, и Ниночке твоей, ребятишкам везу, только третьему ничего не купила, но обязательно куплю на месте. Толька и тебе везу, костюм импортный спортивный. Я его ещё в прошлом году в ГДР купила! Полный чемодан, всё вам мои хорошие, – кинулась на шею брату Алевтина, чуть не сбив руки с руля.
– Вот и хорошо! Вот это хорошо, сестра! Вот Нинка то обрадуется подарку городскому.
– Что ты, Толя! Ниночке духи французские, помады и блузку финскую везу! – радовалась Аля, что хотя бы так сможет загладить вину своего отсутствия.
– Врёшь, Алька! – не верил Толька, – Нинка с ума сойдет.
– Не вру, братик, не вру родненький, еле чемодан закрыла, всё вам!
Аля была на седьмом небе от счастья, что доставляла столько радости своими подарками. Лишь эта мысль и грела её изнутри.
Подъезжая к своему дому, сердце Алевтины забилось так, словно, она бежала всю дорогу за машиной. Она уже хотела просить брата остановиться – отдышаться, но заприметив машину сына, на крыльцо вышла мама.
– Мамочка, – Алевтина кинулась к маме, – миленькая моя, мамочка, – рыдала Алевтина, – прости меня, прости меня, голубушка ты моя, прости, что бросила вас, прости меня, мамочка!
– Алька, мать напугаешь! – стерев слезу, просипел Толька.
– Ничего, сынок, ничего, – мать вытерла слёзы, чуть придя в себя, – счастье-то какое, Алечка, доченька! Толик, – мать улыбнулась сыну, – а мне и слова не сказал, что поехал Алевтину встречать.
– Да я сам не знал, мам! – оправдываясь, ответил Толька.
–Толик не знал, мамочка! По дороге встретились, я без предупреждения! Мамочка, родная моя! – Алевтина не выпускала маму из своих объятий, расцеловывая её морщинистые щёки.
– Давайте, Марина Ивановна на ну лавочку сядем, погреемся на солнышке, – предложила Элеонора Арсентьевна, прогуливаясь по парку.
– Да, хорошая погода стоит, благодать какая! И место, какое хорошее, – восхитилась Марина Ивановна.
– Очень хорошее, – выдержав паузу, многозначительно произнесла Элеонора Арсентьевна.
– Что потом было? – вежливо спросила Марина Ивановна, понимая, что Элеонора Арсентьевна желает продолжить разговор, – решились?
– Все мои мысли были заняты двумя вопросами – мои родные и мой не родившийся ребёнок. Моя кровать так и осталась нетронутой, мама ждала, что я вернусь. Лишь изредка на ней спали мои племянники, когда ночевали у бабушки. Мама ждала, что я вернусь, если не получится поступить, потом ждала, что я вернусь, когда окончила институт. Потом уже ждала по привычке. А я всё не возвращалась, – с горечью в глазах, улыбнулась Элеонора Арсентьевна. – Больнее всего было понимать, что мама стареет. Разница на лице слишком очевидна, когда приезжаешь реже, чем раз в десять лет. Когда я уезжала, меня провожала женщина, полная сил, а когда я приехала, меня встретила мама, накинувшая возраст, словно пуховый платок. Её руки, шея, лицо становились старше, не хочу говорить старее, – Элеонора Арсентьевна снова посмотрела на свои старые руки. – Всю ночь я думала, что мне делать! Главное я поняла одно, аборта не будет! Решение поехать домой, к родным, было самым правильным! Только среди родных я поняла, что такое семья по-настоящему.
