Вряд ли осторожный, просчитывающий на много ходов вперед, митрополит Даниил позволил втянуть себя в боярский заговор Ивана Бельского против первого боярина и воеводы, самовластного Василия Немого, которого сами же Бельские только что породнили с государем Иваном, устроив брак Немого с юной Анастасией. Не мог даже в страшном сне представить старик-молодожен Немой, посчитавший себя новым властелином Третьего Рима, что попал в смертельные тиски боярско-митрополичьей интриги, из которой ему уже не вырваться…
Откуда было знать Василию Шуйскому-Немому, замышлявшего низложить митрополита Даниила, тот сам вместе с Иваном Бельским замышляет свергнуть партию Шуйских и решился вновь сотрудничать с беглецом Семеном Бельским – на этот раз уже по отравлению зарвавшегося Немого…
С памятного дня 21 октября 1538 года, когда именем Немого был обезглавлен дьяк Федор Мишурин, прошло меньше недели, казалось бы, настал час ликования партии Шуйских с ее предводителем. В ссылку отправлены заговорщики Иван Бельский и Михаил Тучков, самое время довершить победу Василия Немого давно лелеемым Шуйскими скорейшим бесхлопотным низложением митрополита Даниила. Да как бы не так… Оказалось, хлопот полон рот…
Даниил был посвящен во все детали заговора партии Бельских, полностью обреченно приняв их сторону в борьбе с Шуйскими. Знал, что в ход уже готов пойти медленный ртутный яд, укорачивающий постепенно жизнь властителя Немого. Но неожиданный разгром заговора, казнь дьяка Мишурина и угрозы Шуйских сразу же за казнью заняться низведением с престола интригана-митрополита вынудили Даниила заметаться… А тут еще тайный визит под покровом ночи в Чудов митрополичий монастырь Семена Бельского…
Понял Даниил, зачем вновь прибыл в Москву беглец Семен – за душой Немого, с «быстрым» ядом, как раньше, полгода тому назад за Елениной душой…
Вот и заметался митрополит, почуяв свое скорое предопределенное низложение, а то и, неровен час, насильственное преставление… Даниил уже был наслышан о мстительной навязчивой идее всесильного Немого взять с него «добровольную» расписку, будто бы он по доброй воле решил отказаться от первосвятительства в православной церкви, чтобы молиться в тишине уединения о государе Иване и Третьем Риме, который ему полагается воздвигнуть в скором будущем…
«Знаю я вас, хитрецов, сначала с митрополичьей кафедры низведете с собственноручной добровольной запиской об отречении от сана, а потом и придушите по приказу жестокого Немого… Немой-то страшен и жесток в своих деяниях, везде и всюду ему мерещатся изменники… Наверняка, удавку на моей шее затянет, как некогда приказал затянуть смоленским боярам «за литовское прельщение» на стенах крепости перед гетманом Острожским… А вот брат его Иван не столь жесток и прямолинеен… Глядишь такой мог бы и жизнь подарить мне после моего добровольного оставления митрополичьего престола… Хоть властолюбив Иван Шуйский, да суетлив и разбросан, не в брата жестокого и сурового… Такого партия Бельских быстро обротает, если интрига с походом крымчаков и турок на Москву вынудит отдать власть ссыльному на Белоозеро Ивану Федоровичу… Но это все уже без меня… Вынуждает молиться в тишине уединения о юном государе Немой… Пусть будет по ему… Мы и по его преставлению, болезного Немого помолимся, коли на то дело пошло…» – Так думал Даниил идя по приказу Шуйских к государю Ивану рассказать ему о своей готовности добровольно отказаться от святительства и молиться за него…
Иван уже ждал митрополита и тонким звонким голосом попросил своих ближних оставить их с Даниилом наедине. Иван с удивлением во время благословения Даниила заметил, что чуть ли не впервые за все время, как он помнил его, от митрополита не пахнет серой, он был розовощек и немного задумчив.
Покачивая головой, Даниил рассказал, что привело его к юному государю:
– Кроме воли государевой есть еще воля боярская… С ней тоже считаться надобно, когда государю в малолетстве на них опираться еще долгое время придется… Вот так-то… Хотя вижу, взрослеешь, не по дням, а по часам… Надеюсь, что со смирением будешь нести крест свой государев, как отец твой, государь Василий нес… Я только по мере сил помогал ему эту тяжесть осилить… – Даниил усмехнулся в бороду, вспомнив про устройство развода с бесплодной Соломонией, потом свое участие в браке Василия Еленой. – А теперь о своей душе думаю и о твоей безопасности… С этим и пришел…
Митрополит продолжал неторопливо говорить, а Иван решил ничему не перечить и ничего не отвечать по существу – какой из него защитник. Только с раздражением подумал про себя: «Не поздно ли о своей душе думать решил?..» Наверное, Даниил почуял злую искорку в глазах отрока и ласково обратился к нему:
– А помнишь, Иван, как мы втроем с твоей покойной матушкой Еленой в вечерней беседе пытались примирить существование зла в мире с благостью, премудростью, всемогуществом и правосудием Господа Бога?..
– Помню, владыка… – кротко отозвался Иван.
– Зло и Божью благость смиряет чудотворное знамение…
– Как это?.. – простодушно спросил Иван.
