– А для латинян – папы, магистров-иезуитов разных?.. Кокой урок преподал князь Семен Бельский?
– А такой, хан, что не удастся им устроить свой крестовый поход всех христиан на Константинополь устроить… Для этого надобно уж больно сильно русских с турками рассорить… Лбами правоверных с неверными столкнуть… Слаба еще Русь, чтобы такие войны вести… Пупок надорвать можно, ведя такие войны, в крестовые походы втягиваясь, как в мясорубку… Что про ханский урок не спрашиваешь?..
– Не твоего ума дело… – огрызнулся хан.
«Нет, сразу на кол не посадит… После – возможно… На кой хрен я ему нужен в Тавриде… Вышлет к султану?.. Вряд ли, слишком мелкая сошка, князь беглый, чтобы свою промашку с войском в двести-триста тысяч сабель прикрывать коварством путеводителя… Столкнет лбами с иудеем Моисеем и отдаст в руки иудеев… А те, из любопытства, с латинянами сошлются… Боюсь, предстанешь ты, друг ситный Семен Бельский, снова перед грозными очами магистра-иезуита Антонио… И уже от его власти зависит, будешь ли ты игрушкой в новых интригах латинян против Москвы и подрастающего государя Ивана… Или… Что или, Семен?.. – Подумал без всякого страха и излишнего беспокойства князь. – …Или после отказа стать игрушкой в холодных руках иезуита запсотят тебя, Семен, в железах тяжелых в одну из подземных темниц латинских, и косточек никто твоих не сыщет… Видел ты уже, открывал железную дверцу в такую темницу душную с пыточными орудиями, присматривался, под себя прикидывал… Или…»
А под утро случилось то, что и предполагал Семен Бельский… Не сомкнул князь глаз в эту ночь в своих тяжких думах, все прикидывал, что да как… Догадывался, что и хану не дают спокойно уснуть радостные клики в русском стане: войско на том берегу всю ночь готовилось. Чуть забрезжил свет, Бельский обнаружил, что с того берега на них направлены жерла десятков пушек, расставленных ночью на окских холмах и возвышенностях. «Вот и приехали в лес за орехами, – подумал почему-то без всякого страха насчет собственной судьбы князь, – сейчас ядрами накормят и скорлупки ханские разлетятся во все стороны…»
– Ты еще здесь, князь? – спросил равнодушным голосом хан. – …Я-то думал, что ты уже к своим перебрался…
– Господь знает, кто для меня свои, кто чужие… – в тон ему бесстрашно ответил Бельский. – …Наказывая, казни, коли мою вину в чем усмотрел…
– Не до тебя, князь… Делай, что хочешь… Мы отходим… – хан отвел глаза в сторону и выдохнул. – …Бежим…
– А пушки турецкие, хан?..
– Дарю их тебе, князь… Стреляй из них или распорядись, как знаешь… – Саип-Гирей улыбнулся краешками губ. – Тяжело с ними бежать-то…
– Мне еще дальше бежать, хан… Такая тяжесть большая помеха в бегстве… – и с благодарностью в голосе за то, что не наказал, не казнил. – …Не поминай лихом, хан, коли сможешь… В разные стороны побежим с тобой, ты к себе в Тавриду, а я на запад, окольными путями в Литву, Польшу – некуда мне, Гедиминовичу, больше бежать… Русь святая непредсказуема и грандиозна не только для ханов, но и для ее собственных сынов-отступников, с ее врагами спутавшимися…
Саип-Гирей поморщился, досадливо и торопливо махнул рукой, давая понять, что последние слова Бельского уже вне ханского слуха и бросил, словно кость собаке, последние слова:
– …Как знаешь, князь, насильно не удерживаю… Делай, что хочешь… Проваливай…
Уже с расстояния нескольких шагов от порывисто уходящего хана до слуха Бельского донеслось:
– Только больше мне на глаза не попадайся, князь-шайтан, чтоб глаза мои тебя не видели…
«Вот и побежал всесильный хан… Не беспокойся, не увидят меня твои зоркие ханские глаза… Беги быстро и по закону… Хан имеет право на бегство первым… – подумал радостно князь. – …У татар все по закону по древнему правилу: только вместе со своим ханом и своими мурзами может бежать простой татарский воин… Иначе не положено, иначе смерть десятков и даже сотен из отряда, откуда бежавший воин… Громадное войско в сотни тысяч устремится сейчас за ханом-неудачником… Не любят вассалов-неудачников султаны, убьют и Саип-Гирея, как убили Ислама и других, и дадут воцариться какому-нибудь Девлет-Гирею… Беги, беги хан навстречу своей погибели, как я к ней бегу…»
И ведь – правда, не дожидаясь рассвета, побежал хан со всем своим войском, терзаемый страхом, замешанном на злобе и стыде. Не все пушки турецкие побросали, но самые тяжелые, неудобные для быстрого отступления. Какие-то обозы хан распорядился истребить, да только кто в точности при массовом татарском драпании выполняет ханские приказы… Оставили беглецы множество турецких пушек и не истребленных обозов в качестве трофеев в руки русских воинов…
