Татары и турки рассыпались по высотам к вечеру без всякого приказа Саип-Гирея. Хан слышал воинственные крики воодушевленных мужеством русских – «Идите сюда, к нам, мы вас ждем!» – и проклинал себя одного, – зачем он привел сюда столько татар и турок?..
«Пир вольного духа» русского воинства, спокойно готовившегося вечером и ночью к завтрашней утренней битве доканывал слабодушного обманутого хана. Он ни на миг не отпускал от себя князя Семена Бельского, впрочем, тот и не собирался никуда бежать, тем более переходить на сторону своего брата-воеводы.
При свете костра у ханского шатра Саип-Гирей решился на ночной разговор со своим «путеводителем. Долго молчал хан, не начинал гнетущего душу разговора… Из-за реки доносились звуки недремлющего войска – топот копыт подходивших новых дружин с тяжелым пушками и огнестрельными снарядами; лязг и стук оружия многочисленных полков; монотонный шум ратников, не хотевших отдыха перед боем, не ведавших страха и ничуть не сомневавшихся в своей победе…
Хан невольно залюбовался молодым статным князем Семеном Бельским, спокойно закинувшим кудлатую голову вверх, разглядывая залитую зыбким светом гущину звезд над собой. «Странно… Очень странно… – подумал хан. – …Неужели князь так себя вольно и бесстрашно ведет только потому, что ему некого и нечего опасаться?.. К своим не побежит – это точно… Не любят русские изменников… Даже брат-воевода на том берегу не поможет… На первом же суку вздернут: скажут, как заклеймят – ты навел врага, вот и отвечай… Только почему он меня и турок не боится?.. Те давно на путеводителя косятся, руки чешутся у турок – шли султана прославить, спешили за богатой московской добычей… И вот на тебе – все прахом… С таким сильным русским воевать – все равно, что против ветра плеваться… Самому себе навредишь…»
– Что поговорим, князь Семен… – сказал хан голосом, не предвещавшим ничего хорошего.
– Ну, что ж, поговорим, хан, коли не шутишь… – грустно отозвался Бельский, и в сполохах огня Саип-Гирей обратил внимание, какие тоскливые глаза у князя – как у жалкой собаки, сильно побитой палкой хозяина.
– Кто ты, князь?.. С кем ты?.. С султаном и ханом или сам по себе?.. – хан уставился на Бельского немигающим взглядом. – Вот я думал, выдавать тебя или не выдавать твоему старшему брату на другом берегу?.. Знаешь, что я решил, дух нечистый?..
– Откуда же мне знать?.. Ты и так можешь приказать – посадить меня на кол в твоем стане… – все так же грустно сказал князь. – Чего меня на смерть посылать на другой берег?..
Хан опустил медленно с воспаленного лба руку и стал вглядываться в Бельского еще более испытующим и пристальным взглядом. Что-то не понравилось, даже напугало Саип-Гирея в спокойствии Бельского и готовности принять смерть – что здесь, на этом берегу, что на другом, один шайтан.
– Тебе что, жизнь безразлична, князь?..
– Почему же?.. Пожить хочется… – признался Бельский. – Только многое изменилось за время моего отсутствия на Руси… Не так я хотел возвратиться в Москву… По другому…
– У тебя же один брат Иван – первый боярин, властитель, правящий страной юного государя… А старший брат Дмитрий, сказывают, главным воеводой сильнейшего войска на том берегу поджидает…
– Правильно сказываешь, хан, мои старшие братья сейчас возглавляют первую боярскую партию в Москве, страной управляют… – Семен поперхнулся и выдохнул с напряжением. – Вон, глава Думы брат Иван для меня даже прощение у государя выхлопотал… Простили меня все на Руси, а я повел на Отечество турок и татар, благодаря уговору с султаном и магистром…
– Каким магистром?.. – удивился хан.
– Разве тебе твой тайный советник не докладывал?.. – улыбнулся смело князь. – Возвратишься назад, расспроси… Чего мне телегой перед жеребцом-иудеем бежать?.. Наказ султанов я выполнил… Захотелось ему московских воевод пощупать – пожалуйста… Пушкари турецкие расскажут… Только, боюсь, не охота им будет назад пушки тащить по жаре… Хорошо их тащить, предвкушая добычу, а так без всякой корысти – вряд ли турки согласятся…
«А ведь прав сын шайтана… – зло подумал хан. – Устроят русские вылазку, и никто из турок или крымчаков не будет защищать пушки – сдалась всем такая тяжесть… Это только, по слухам, московские государи своих воевод наказывают, если те, как под Казанью, побросали при панике свои орудия и снаряды… Только куда клонит этот князь-путеводитель?»
– Слушай, князь, зачем ты вызвался стать во главе моего войска?..
– Разве ты не понял, хан?..
– Понял, да не все… – поморщившись, растирая воспаленный лоб. – Я догадывался, что ты в сговоре с братьями, первым боярином и первым воеводой… Только сговор сговору – рознь…
