– Вот здесь ты хан в самую точку попал… Не ошибся ты, хан, был сговор… И даже прощение мое не случайное… Юный государь милостиво простил меня с подачи брата Ивана, который правит именем государевым… Мог бы вернуться в Москву с честью прощенным – да завели меня не туда кривые дорожки… Все складывалось в мою пользу, на счастье партии Бельских… Только удивление мое, хан, на окских бродах было не меньшим твоего… Сам не ожидал русского чуда в яви – когда такое войско бесстрашное и отмобилизованное, стройное, организованное, шибко вооруженное, нам навстречу выкатило…
– Ай-ай-ай… Правильно говоришь, князь… Сам чуть не плачу… Сердцем чую, не по зубам нам с турками такая рать железная… У каждого воеводы, да что там говорить, у каждого простого воина глаза горят сразиться с врагом… Смерть примут с улыбкой на устах, плечом к плечу с братом по крови и духу… Такое войско непобедимо… Сражаться с ним – все равно, что себя обречь на самоубийство… Даже воины султана сникли… Видят турки, что никто не боится их пушек и снарядов на другом берегу, свои русские пушки на них разворачивают спокойно, без всякой паники… Турки все по кустам больше лупят, а те будут бить-то прямо в цель… Смелых снаряды и пули не берут… Вои и сникли турки… Правильно ты заметил, в случае чего, бросят к шайтану свои пушки… Ноги в руки – и айда, аж до Порты…
– Откровенность за откровенность, хан… – Бельский легонько прокашлял горло, проглотил ком в горле и сказал. – Конечно, не дурак я какой, чтобы верить, что турки и крымчаки могли меня посадить на престол московский… На Руси цари-государи, севшие на престол с помощью вражеских сабель, долго там не усидят…
– А на что же ты надеялся?.. – удивленно вскинул брови хан. – На прощение малолетнего государя?.. Так, когда ты врагов Руси на русскую землю навел, тогда прощения уже не жди… Порвано к шайтану твое старое прощение…
– Да не в этом дело, хан… Грамота государева с прощением опальному боярину Семену Бельскому потеряет силу только тогда, когда к власти придет враждебная Бельским боярская партия, к примеру, Шуйских… Шуйский-то Иван недаром застыл с царевичем касимовским Алеем во Владимире… Уж я-то знаю, что борьба боярских партий на этом эпизоде на окских бродах не окончится… Только думалось мне, что никогда не смогут собрать такое сильнейшее войско мои братья… Думалось, во время отступления своего, вплоть до кремлевской осады, вступим в переговоры… Начнутся игры политические, уступки, компромиссы… Тогда и я могу всплыть, прощенным милостью государя и боярской Думы…
– А разве вот такого нынешнего разворота событий ты не ожидал? – грозно спросил хан.
Бельский, закрыв глаза, раздумывал недолго. Неожиданно для хана перекрестился и поцеловал вынутый из-за ворота рубахи нательный крест, сказал глухим, но твердым голосом:
– Как на духу скажу… Такой разворот тоже предвидел, но как один из тысячи возможных… При таком развороте никто ведь меня никогда добрым словом не помянет… Все объяснят Волей Провидения, Русским Чудом… – горько усмехнулся князь Семен. …Небесной Защитой покровительницы Руси Пречистой Богородицы… Какой уж там беглый боярин, который специально различными ухищрениями, с ведома латинских иерархов, иезуитских магистров, выманил султанское и ханское войско турок и крымчаков, довел его до русских полков, – да завел полководцев султана в тупик смерти… Показал этот беглый боярин, что бессмысленно воевать неверным против Руси православной, крепкой духом мужества и единства… Самому мне такое раньше невероятным… Потому и спокойно клевал на посулы латинян, на папское прельщение столкнуть лбами турок и русских ради скорого крестового похода латинского запада на Константинополь…
– Вот как?.. Провел ты меня, князь… Обманул, обвел вокруг пальца… Уверял, не в состоянии Москва драться с Казанью и Тавридой… А тут такое могучее войско московское, турецких пушек не боится, крымских татар, тем более… Ни я, ни мои опытные мурзы ничего не видели подобного… Смерти моей, позора перед султаном хочешь?..
Костер у ханского шатра уже догорал, не давая прежнего тепла и света. Семен Бельский равнодушно бросил в темноту, даже не глядя в сторону взбешенного хана:
– Можешь делать со мной все, что хочешь, хан… Устал я сердцем и душой опальной… Сам на себя опалу наложил, сам в авантюру ввязался… Для роли русского героя… – Горько усмехнулся князь. – …Рожей не вышел… Уродился вот таким… О том, что урок султану, латинянам, да и хану тоже, преподал, никто никогда не вспомнит… Поскольку все случилось, наверняка, так русские посчитают, благодаря молитвам государя юного, бояр с воеводами, Господу и Пречистой Богородице… Себя не жалею – планида такая…
– Какой урок-то хоть преподал ты султану и латинянам… – поморщился недоверчиво хан Саип-Гирей. – Про свой урок пока помолчу, глядишь, перед опальным князем за умного сойду… Так о каком уроке султану идет речь?
Спокойно с чистой совестью выдохнул беглый князь-боярин:
– Долго, ой как долго не сунется на Москву султан коварный…
