Еще солнце не поднялось из-за макушек деревьев, как собрались воеводы в круг у Дмитрия Бельского. Решили, чтобы не было никакого подвоха со стороны татар с турками, послать разведчиков на плотах на другой берег. Когда те вернулись с радостной вестью, что хан ушел, побросав обозы и турецкие пушки, первой реакцией многих воевод, включая главного воеводу Бельского, была – погнаться в ту же минуту за беглецами всем войском, настигнуть и…
Только хладнокровный дьяк Иван Курицын предложил спокойно обдумать положение на совете, а за татарами послать только небольшую часть войска – дружины князей Микулинского и Серебряного-Оболенского. Так и сделали…
А когда посланные вдогонку татарам русские дружины пленили первых отставших и выбившихся из сил татар и узнали от них, что отступающий хан Саип-Гирей повернул в Рязанскую землю и идет к Пронску, это известие было передано Дмитрию Бельскому и Ивану Курицыну.
– Хочет свою горькую пилюлю поражения и позора подсластить хан взятием хоть какой-то маловажной русской крепости… – обратился Курицын к Бельскому. – Для этой цели и пронская крепость сгодится…
– Сгодится, сгодится… – недовольно буркнул Дмитрий Бельский и злым голосом стал выговаривать своему помощнику. – Вчера еще мечтал хан встать на Воробьевых горах и диктовать свои условия сдачи Кремлю, а самому разорять и грабить предместья московские… А тут в позорном бегстве и Пронск как-никак может погреть самолюбие ханское, стыд уменьшить, позор сгладить… Только и Пронск хорошо бы защитить – надо отрядить в помощь этой крепости князей Серебряного и Микулинского… Победа без защитившегося Пронска будет неполной… Как думаешь, Иван?
Тот с глубокомысленным выражением лица потер пальцами виски и тихо промолвил:
– А ведь как все сходится с молитвами русских государей Владимирской иконе Пречистой Богородицы, обращения ее чудотворного лика в сторону врагов Руси… Когда-то Тимур вошел в русские земли и застыл, словно перед невидимой преградой… Ничего не завоевал и не разорил, кроме Ельца… А сейчас тоже самое с ханом Саип-Гиреем – только и Пронска жалко ему отдавать…
– Клонишь к тому, что новые полки вослед дружинам двух князей выслать надобно?..
– Такой нам фарт с тобой выпал в лихое времечко, воевода, что грех даже пронской крепостью жертвовать… – твердо промолвил дьяк. – Братец твой младший сделал свое дело – лучше не придумаешь… Расслабил хана домыслами о шатаниях в русском войске и о его слабости – а тут мы всей силой небывалой…
– Вот ты о чем, дьяк… – понимающе хмыкнул главный воевода. – От милости государевой отказался младший брат, от прощения государя и правительства, что выхлопотал Семену глава Думы в Москве… Но сделал свое дело лихо… Это ты прав, дьяк, при таком фарте, нам нельзя даже малую крепостишку татарам и туркам подарить – на радость партии Шуйских… Сидит князь Иван Васильевич в своем Владимире и зубами скрежещет от того, что не присоединился к победному моему войску на окских бродах… Много бы он отдал, чтобы примазаться к нашей победе… Победе партии Бельских…
– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, князь Дмитрий… – наставительно промолвил Курицын. – …Лучше отряжай новые полки в помощь дружинам Микулинского и Серебряного… Да и посылай гонца в Москву порадовать юного государя… – дьяк усмехнулся. – …И Шуйских в придачу… О победе на окских бродах… То-то же партия Шуйских зубками поскрежещет в бессилии…
– …Не гонца пошлю… А со счастливой вестью снаряжу брата посла Таврического, князя Ивана Кашина… Пусть государя, да и всех москвичей порадует… Велю ему… – Дмитрий Бельский хохотнул. – …Так сделать, чтобы известие о нашей победе на окских бродах быстрее дошла до Владимира… Чтобы настроение и аппетит ревнивцу и завистнику Бельских бывшему правителю Ивану Шуйскому попортило…
– Лихо ты придумал, главный воевода… – одобрительно хмыкнул Курицын. – Пусть ревнивец своему преемнику Ивану Бельскому позавидует черной испепеляющей завистью, от которой одни только недомогания и болезни противные…
– Пусть, пусть… – снисходительно бросил Дмитрий Бельский.
– А как с младшим братом Семеном-то теперь, князь?
– У него своя голова на плечах… – неопределенно буркнул главный воевода. – Вряд ли он нам теперь помощник из Тавриды… Сделал дело – и гуляй смело… На все четыре стороны… Впрочем, он, если уцелеет, с литовской стороны даст о себе знать… Некуда ему теперь деваться… Не беспокойся, за нашего младшего брата Семена, дьяк, не из таких передряг выходил он… Он еще у латинян воду помутит – смутьян он, что надо…
– Не жалко брата-то? Вроде и прощение государево для него князь Иван Бельский выхлопотал…
Главный воевода спокойно посмотрел в глаза дьяку и холодно ответил:
– Не забывайся, дьяк… Вспомни, кому ты обязан – мне и брату Ивану Дмитриевичу, когда мы с ним, ради того, чтобы утереть нос Шуйским, к юному государю, сына главы еретической партии Федора Курицына, нестяжателя Ивана Курицына придвинули, в ближние дьяки определили… Не забывай…
