– На то государям дьяки писучие даны близкие, чтобы работа дьяков самим государям была по сердцу… Ты что, государь, думаешь, что твой знаменитый дед Иван Великий сам что ли письма и грамоты сочинял, устраивая победу над Ахмат-Ханом на Угре, обеспечивая вечный союз с главным своим соратником Менгли-Гиреем в борьбе с королем Казимиром и тем же Ахмат-ханом… На то и был всегда под рукой мой батюшка Федор, в иноземных делах дока, и ему подобные… Государь не тот, кто чернилами себе руки марает, а кто одни своим присутствием скрепляет невидимым скрепом все в его православном государстве… Когда все, в том числе и слова грамот государевых, писанные дьяками, работают на русского государя и Русское государство, врученное ему славными предками и Господом…
– Ну, уж ты сказал, дьяк… – насупившись, пробубнил Иван. – Когда-нибудь и я научусь так словом владеть и пером так мысли могучие передавать, что сам слезы в сердцах своих подданных высекать буду…
– Конечно, государь, конечно… – быстро согласился дьяк. – Тогда у нас работа будет попроще – будем переписывать набело то, что твоей рукой писано… Это не хитрое дело… Не в этом суть… Главное, что нынче народным порывом, объединением воевод и всего воинства грех не воспользоваться… Никогда до этого, не в укор твоему отцу, да и деду великому Русь не была так едина и сплочена вокруг своего государя… Обрати внимание, я говорю – сплочена не вокруг главного воеводы Дмитрия Бельского или главы Думы Ивана Бельского, а именно вокруг своего государя православного… Это и сам владыка Иоасаф подтвердит: то победа не братьев – воеводы главного с первым боярином – а именно государя, достойного быть увенчанным шапкой Мономаха и стать Царем Русским… Правильно в народе говорят: что наш Иван-государь хуже, что ли, царевича Дмитрия-внука?.. Между прочим, почти в твоем возрасте на царство венчан Дмитрий-внук…
– Он был постарше… – тихо возразил Иван и неожиданно покраснел стыдливым мальчишеским румянцем. – …Ненамного, но все же…
– Какая разница – моложе, старше… У царевича Дмитрия не было в то время никаких государственных достоинств, не говоря уже о такой славной победе русского оружия, которую ты подарил своему Отечеству, государь…
– Не знаю… – замешкался Иван. – …Царевича Дмитрия венчал шапкой Мономаха мой дед Иван, соправителем своим назначил… Меня бы тоже отец Василий мог соправителем назначить, если бы… – С каким-то надрывом вырвалось у Ивана, вспомнившего и про свое сиротство, и про матушкины рассказы про жестокое династическое противостояние двух матерей престолонаследников Дмитрия-внука и Василия, Елены Волошанки и Софьи Палеолог, двух боярских партий, стоявших за ними, нестяжателей и стяжателей-иосифлян.
– А тебя, государь, на царский трон возведут твой духовный наставник владыка Иоасаф и первый боярин, глава Думы Иван Дмитриевич Бельский… Надо ли говорить что вклад в нашу победу последнего не менее велик, чем его брата, главного воеводы… К тому же князь Иван Бельский твой ближайший родственник, душа правительства и воинства – чем он при своих великих качествах опытного победного военачальника, справедливого и человеколюбивого правителя тебе не наставник, государь в мирских государственных делах?.. Два твоих наставника, духовный – владыка Иосаф – и мирской – князь Иван Бельский – вполне имеют право возвести юного государя на царский трон и увенчать шапкой Мономаха!.. Причем момент для этого самый подходящий – победа безоговорочная над неверными, народ ликует… Все твои подданные только ждут этого, довольны будут… Еще бы такая бескровная великая победа, которой заждалась Русь православная!.. Как тут не возрадоваться вместе с такой победой своему новому царю-батюшке!..
– Какой я народу батюшка?.. – проворчал Иван.
– Ничего не поделаешь… Так в народе говорят… Вот станешь, государь Иван, царем-батюшкой в свои неполные двенадцать лет…
– Может, немного подождать… – поежился Иван. – …Дождаться хотя бы своих полных двенадцати лет…
– Одиннадцать – святое число Аллаха для мусульман, а двенадцать – для христиан, особенно для русских… Есть такая идея среди первых бояр московских возвести тебя на трон царский в твои нынешние лета, между одиннадцатью и двенадцатью… – Сказал скороговоркой, как о деле решенном с венчанием на царство Ивана, дьяк Курицын. – В конце концов, народ будет только доволен видеть на царском троне своего царя-победителя татар и турок даже в таком юном возрасте… Все бояре тоже будут только рады…
– И даже Шуйские?..
– Шуйские не возникнут… – пообещал дьяк.
– …Тем не менее… – Иван с опаской покачал головой. – Даже матушка мне неоднократно напоминала, что батюшка во главе опекунского совета поставил двух братьев, Василия и Ивана Шуйских…
Курицын нетерпеливо оборвал Ивана:
