Слишком тщеславен, излишне честолюбив был потомок Кирдяпин – старый князь Иван Васильевич, чтобы простить возвышение партии Бельских, украсивших свою фамилию памятью об окской победе, а его, старого воеводу, мечтающего о лаврах Александра Невского, хитроумно задвинули во Владимир – «в ожидании казанцев». Сразу же после триумфа Бельских на Оке, после скоропалительного бегства в Дикую степь хана, побросавшего даже хваленые турецкие пушки, почувствовал потом Кирдяпы и Невского себя обманутым, ловко проведенным невесть какими лукавцами, с той и с этой стороны – и захотелось посчитаться с этими лукавцами. Разумеется, не было никакого желания у Шуйского выяснять отношения с ханом, гнаться за ним, аж до Тавриды, чтобы разбираться – был или не был сговор с ним Бельских…
Только выбила из колеи лукавая победа Бельских над неверными, да еще и в обход его, главы партии Шуйских… Не задумывался последний из опекунов юного государя Иван Шуйский, потихоньку, не коря себя за лихоимство, «законно, на правах старшинства» разворовывающий казну великих московских князей, что есть не менее опасная для рода человеческого пагуба – жажда власти, излишние тщеславие и честолюбие. Страдал Кирдяпин потомок от своей второстепенности в Московском государстве, задвинутый на владимирское воеводство удачливым соперником Иваном Бельским. А тому еще победа на окских бродах обломилась. А когда Бельские возведут на царский трон Ивана в неполных 12 лет – то прощайте все надежды Шуйских на первенство среди боярских партий.
Именно излишнее тщеславие и честолюбие заставляло его печалиться о том, что не Шуйским, а Бельским досталось неслыханное признание народное за то, Москву отстояли, татар погнали, пушки турецкие захватили. А ведь после такой победы род бояр-победителей утверждается чуть ли навечно рядом с престолом и в памяти народной, такой род и в Думе главенствует, и свои законы творит, и к великокняжеским богатствам припадает – по заслугам…
Иван Шуйский кожей чуял, что слукавили братья Бельские, одержав такую блестящую победу, тем более, бескровную над полчищами татар и турок; о возможном сговоре и явленном лукавстве говорило наличие Бельских на разных сторонах противостояния. Татар вел «путеводитель» Семен, до этого милостиво прощеный государем с подачи брата, главы Думы Ивана, а от Семена оборонялось окское войско под началом главного воеводы Дмитрия – вот Бельским с какими-то тайными иноземными покровителями и удалась лукавая победа… Но ведь как войско русское организовали глава Думы и главный воевода… Иван Шуйский ставил себя на место Бельских и недоверчиво качал головой – не смог бы организовать, вооружить и вдохнуть такую уверенность в свои силы русскому войску… А Бельским удалось, с лукавством тайным, но удалось – растаяло нашествие татарское…
И во всех своих муках уязвленного тщеславия и честолюбия пекущийся о славе своего древнего княжеского рода Шуйских-Рюриковичей князь Иван винил не только Ивана Бельского, которого он не смог раньше изничтожить в темнице на Белом Озере, но и владыку Иоасафа, которого он своими собственными руками возвел на митрополичье. А тот возьми переметнись к старым врагам Шуйских – Бельским, оказавшись к тому же скрытым нестяжателем, сторонником «жидовствующего» Максима Грека… Ой, как хотелось посчитаться Ивану Шуйскому со строптивым владыкой, вошедшего в союз с Бельскими, да вынашивающего планы венчать на царство малолетнего Ивана, похерив «опекунство и старых опекунов», воспользовавшись стечением обстоятельств – задвижкой его во Владимир, да бескровной победой над неверными.
«Ведь если удастся Иоасафу с Иваном Бельским короновать малолетнего Ивана, то, почитай со всеми Шуйскими, со всеми многочисленными сторонниками его боярской партии покончено будет… Выдавят нас со всех значимых мест, отодвинут, задвинут к черту на куличики и будут править по своим правилам и законам нестяжателей, а нас в пыль потихонечку сотрут – и крякнуть не успеешь… Пора управу найти на Бельских, в первую очередь, уничтожить князя Ивана, брата Дмитрия изолировать от него, и еще – разделаться с митрополитом двуличным, сладкоголосым на обещания быть с Шуйскими, да переметчиком, на самом деле…» – думал уязвленный князь Иван Васильевич и терзался, терзался.
Хотелось ему, ой, как хотелось сбить спесь с Ивана Бельского, его главного обидчика, и с «карманного» митрополита, вздумавших короновать малолетнего Ивана, которого не им, а Шуйским в первую очередь сына покойный государь Василий поручил. Царя с престола уже не сведешь, тем более такого, который опирается не на твою боярскую партию и не на твоего митрополита…
