– С Василия Немого уже чего спрашивать, тем более по опекунским делам… Он уже перед Господом Богом ответ свой держит… А князю Ивану Шуйскому чего возражать?.. Он сам добровольно от заседаний в боярской Думе устранился… Какие у него могут быть претензии ко главе Думы?.. Что тот милостиво дал ему воеводство во Владимире, оказав тому искреннее уважение к его ратным способностям?.. Что не стал мстить и ссылать Ивана Шуйского, как тот когда-то Ивана Бельского сослал на Белоозеро?.. Какие претензии, если Ивану Шуйскому явлены главой Дум истинное великодушие и всепрощение христианское…
Иван знал, что его мучило: каким-то таинственным образом опытный воевода Иван Шуйский был отсечен от всеобщей победы Бельских над неверными, «застряв» во Владимире, то ли готовясь к походу на Казань, то ли ожидая приближения неугомонных казанцев – в помощь хану Саип-Гирею. Он только начал расспрашивать дьяка Курицына о «Владимирской заминке» Шуйского, как наткнулся на воздвигнутую стену отчуждения.
– …Князь Иван Шуйский мне часто напоминал, что его род, как и мой, идет от Александра Невского, славного своими победами на западе над немцами и литовцами… – сказал с легким беспокойством Иван. – Но на востоке с татарами великий князь Александр Невский не воевал из принципа – ради сохранения русского народа и будущих воинов, которые когда-нибудь свернут шею ханам, только в свое время… Вот Иван Шуйский как-то мне с издевкой поведал, что Иван Бельский «игры в мир Александровы» учинял во время своих казанских походов»… Мол, были все предпосылки разгромить казанских татар, взять запросто город, только Бельский по каким-то таинственным, «высшим», как шутил Шуйский, соображениям не бил татар, шел на переговоры мирные, даже гнев моего батюшки Василия вызывал – с обвинениями в корысти, мздоимстве…
– А вот на этот счет, государь, спрашивай, уже не у дьяка Ивана Курицына, а у самого главы Думы… И о мздоимстве с казанцев в ранних походах на Казань, и о тайных связях, если они были… Только вряд ли…
– Но ведь, действительно, странно, что казанцы не пошли с крымчаками и турками против войска братьев Бельских… Во Владимире казанцев зря воевода Иван Шуйский прождал… – Иван уже сошел с привычного тона и говорил возбужденно и громко. – Шуйский может подумать, что его обвели вокруг пальца, лишили славы воеводской, заставив в тылу отсиживаться – против врага ополчаться, который почему-то даже не обозначился…
– Вот и рассеивай свои сомнения, государь у самого Ивана Бельского… – еще раз сухо напомнил дьяк. – Заодно и проведай о порядке торжества с коронацией твоей… Наверняка, он уже обсуждал это с митрополитом Иоасафом… Время, как нельзя, лучше для такого торжества…
Трудно сказать, что треснула душа юного государя великим сомнением и насчет срочной необходимости в своем скором коронования, и относительно странностей отстранения от плодов победы тщеславного воеводы Ивана Шуйского, только возжелал Иван пообщаться и с князем Иваном Бельским, и с владыкой Иоасафом, задать им свои недетские вопросы…
Несколько раз со времени разговора с дьяком видел первого боярина Иван-государь, да язык не поворачивался спросить того про казанцев. Говорили ни о чем – ничего конкретного, первый боярин откровенно не высказывался на тему царского венчания, только туманно намекал на согласованность своих действий с митрополитом Иоасафом, мол, все идет своим чередом…
«А ведь Иван Бельский со своим братом Дмитрием сейчас главные временщики… – размышлял юный Иван – Конечно, с ними мне гораздо лучше, спокойней, чем с жестокими и жадными опекунами-братьями Шуйскими. Бельские-то хоть казну не разворовывают, на золоте великокняжеском имена своих предков не перебивают. Ведут, как рачительные хозяева страны, пекущиеся о благе своего народа и «своего» государя. Ни слова о выхлопотанном позорном «государевом прощении» канувшего в безвестность опального беглеца – путеводителя татар и турок на Оку – Семена Бельского… Как будто его и не было, и след простыл. Но какой-то разлад между старшими братьями Семена наметился, словно черная кошка на Оке им дорогу к общей власти перебежала. Смотрят друг на друга отстраненно и холодно, как-то не по-братски… Только как-то быстро после окского победного похода замкнулся в своих хлопотах старший брат Дмитрий Федорович, все дальше отдаляясь от Ивана Федоровича… Словно и победа уже не радует – не до нее вовсе в текущей суете повседневных внутренних дел…»
Только откуда было знать государю юному, что слухи о желании возвести его на царский престол усилиями митрополита и правителя, торжественно короновать престолонаследника и использовать победу на окских бродах для многолетнего первенства партии Бельских раньше осуществления Иванова желания – расспрашивать – дошли до жестокого и ревнивого к чужим успехам и возвышениям Ивана Шуйского…
