– Так, так… – возвысил голос Иван Шуйский. – Только это причина, хоть и основная, но не единственная… С митрополитом бесхребетным Бельский Иван все старое боярство и дворянство к ногтю своему придвинет и прижмет – мало не покажется… Нестяжатели философствовать горазды, а земельку-то боярам и дворянам не отдают, хот монастыри податями обижают…
– Ну, а чем, ты, князь Иван Васильевич, дворян из своей партии заговорщиков порадуешь в случае твоего успеха… – обратился к Шуйскому Иван Кубенский. – Вот, считай, заточил ты Бельского Ивана, митрополита свел с престола – что дальше?..
– Эка, как ты закрутил лихо… – задумчиво огладил бороду Иван Шуйский. – Вынь да положь заговорщикам-дворянам и боярским детям землю…
– А ты как думал, князь Иван Васильевич… – не слишком деликатно заметил казначей Третьяков. – …Надо помнить и награждать тех, кому ты обязан победой…
– Вот как… – нахмурился Шуйский.
– А ты как думал, князь… – продолжил казначей. – Если бы Иван Бельский после своей победы на Оке роздал бы всю землю своим воеводам и дворянам, которые в его войске стояли напротив татар и турок на том берегу, тогда бы и нашего заговора бы не было в помине… С раздачей земли у Бельского вышла небольшая заминка – вот в чем его скорая погибель… Разве я не прав, князь Иван Васильевич?..
– Земли много раздам своим сподвижникам… – басом пророкотал Шуйский. – Только монастыри не обижу… А насчет победы Ивана и Дмитрия Бельского так скажу – все это Семен Бельский подстроил… – Зло хохотнул. – …Татарский и турецкий путеводитель… В сговор с братьями вступил… Слукавил… Победу на блюдечке лукаво Бельским преподнес – нате, Русью володейте…
– Дмитрия Бельского, главного воеводу, тоже вместе с братом Иваном заключим? – деловито спросил Палецкий.
– Дмитрия Бельского трогать не будем… – коротко сказал Шуйский. – Он моему покойному брату Василию поклялся, когда его брак устраивал, что отдаст своего сына Ивана за дочку моего брата и супруги его Марии… Ясно?..
Палецкий кивнул головой.
Михайло Кубенский спросил Шуйского:
– Неужели ничего хорошего нет в том, что наше русское войско отбило бескровно нашествие татар и турок, только потому, что на их стороне был предводителем и путеводителем беглый боярин Семен Бельский?
– Хм-Хм… Почему же? – хмыкнул в броду Шуйский. – Беглецу Бельскому Семену Русь теперь целый век, а то и полтора будет обязана, что султан на русские земли своих османов не пошлет…
– А крымский хан? – спросил казначей.
– Этого хана Саип-Гирея либо детки, вроде вероломного Иминя, сожрут за позор, либо султан нового Гирея-вассала подыщет… – буркнул Шуйский. – С Крымом еще наши дети и внуки, и правнуки навоюются… Здесь не за что Семена Бельского благодарить… Вот, что я скажу… Надо подумать, как быть с Иоасафом… Красиво бы его свести с митрополии надобно…
– Это как? – откликнулось сразу несколько голосов.
– А так, чтобы с треском… С позором… Главное, чтобы все поняли – по заслугам строптивому, вероломному митрополиту, легко предающему своего покровителя… Ведь он меня, который его возвел на престол, подвел, отрекся от меня, моей поддержки… Чего-нибудь такое-эдакое надо придумать, чтобы в народе пошло: так ему и надо за строптивость, вероломство…
– А за недоверчивость излишнюю можно наказать? – спросил Кубенский.
– Можно и за недоверчивость свести с престола владыку… – поощрил того Шуйский. – Только что ты имеешь ввиду?
Князь Михайло Кубенский прокашлял горло и, обведя всех пристальным взором, начал свой рассказ:
– Всем известно, что победа войска Бельского и Курицына на окских бродах в народе объясняется Небесным Заступничеством Пречистой Богородицы, поскольку юный государь и Иоасаф молились чудотворному образу Владимирскому в Успенском соборе… А Иоасаф раз обидел одного святого угодника… Вот это ему и аукнется при его низведении с митрополичья за недоверчивость к чуду… К чудотворным нетленным мощам одного благоверного смоленского князя, святого, одним словом…
– Не крути кобыле хвост… – поморщился недовольно Шуйский. – …Говори яснее и толком, с расстановкой.
– И расскажу… – обидчиво шмыгнул носом князь Михайло. – Об этом я услыхал от ростовского князя Николая… Год назад преподобный старец, игумен Даниил Переяславльский, основатель Свято-Троицкой обители в Переяславле, будучи в Москве, обратился с просьбой к митрополиту Иоасафу о выделении средств на ремонт обветшавших церквей города, Никольской и Иоанна Предтечи. Преподобный рассказал митрополиту о том, что у ворот Никольской церкви находится захоронение князя Андрея, пришедшего некогда из Смоленск и просил дозволения освидетельствовать мощи князя. Митрополит дал «добро», из казны были выделены средства на оправку обветшавших храмов. Кроме этого митрополит разрешили преподобному Даниилу раскопать могилу князя Андрея Смоленского и освидетельствовать мощи.
– Ну, и что дальше?.. – равнодушным голосом спросил Шуйский. – Какое отношение это имеет к низведению Иоасафа.
