Елена знала, что есть исключения из этого правила «тайны исповеди». Вот если бы она на исповеди объявила о злом умысле против государя, своего сына, не высказав при этом отречения от такого злого умысла, тогда духовник мог бы и открыть ее грех. «А вдруг сама любовная связь с конюшим, наш убитый ребенок могут быть восприняты духовником, как преступление против государя-сына?» – подумала Елена, и в ее душу повеяло сначала холодком опасения, а потом и ледяным потоком жуткого страха…
«Или не каяться в грехах тайной любви, чтобы не было вреда сыну-государю, да и возлюбленному тоже?.. – Елену колотил непреодолимый страх за ее близких и любимых, ведь их так мало. Почему-то она неожиданно подумало о своем несчастном глухонемом Юрии, который Всевышним поставлен перед глазами матери, чтобы напоминать ей о ее грехах не прощаемых. – Знаю, что запрещается исповедовать несколько человек разом, взрослых с и детьми. Если бы я сейчас или позже пришла с Юрием – зримым доказательством моего греха, о чем бы духовник стал спрашивать, что бы я или Юрий стали говорить – словами и жестами?.. Ведь при исповеди глухонемых, по своему говорящих на неизвестном духовнику языке жестов, святому отцу дозволено обращаться для ознакомления с нравственным состоянием исповедующегося к его родственникам… Как страшно каяться и показывать на сына, как на свидетельство и Божье доказательство свершившихся грехов – в прошлом, настоящем… А вдруг не будет мне прощения и грехи мои будут названы не простительными?.. А ведь эти грехи могут быть отнесены к смертным, в случае нераскаяния моего, бегства от духовника… И за эти смертные грехи буду лишена благодати Божьей…»
Долго не могла уснуть Елена размышляя уже не о человеческом терпении, а терпении Божьем к грехам верующих христиан… Но доколе Его терпение возможно?.. Спасет ли от суда Его любовь, за которую Елена цеплялась, как за соломинку утопающий?.. Что она знает о тайном неведомом смысле любви?.. Ведь она всегда считала, что это влечение одушевленных существ – ее и его – друг к другу для божественного соединения друг с другом ради взаимного восполнения жизни… А с тех пор, как она лишилась после вытравливания плода их любви с Иваном дара чадородия и материнства – что стало уже со смыслом ее любви?.. Любовь ли это?.. Может, уже давно не любовь, а пытка? Попытка спастись, когда спасение что при жизни, что после смерти уже заказано?..
Блестяще образованная Елена Глинская из старинных фолиантов на разных европейских языках о любви знала о типах и разновидностях любви человеческой. Из обоюдности отношений детей и родителей, мужчины и женщины вытекают три вида любви. Есть любовь, которая более дает, нежели получает, или «нисходящая любовь» – родительская, матери и отца к детям… Есть любовь., которая более получает, нежели дает, или «восходящая любовь» – детей к родителям. Есть любовь, в которой дары получать и отдавать уравновешены: это любовь супругов или любовников. Только близкие отношения любовников, вне освященного церковью брака, – это грех… И вдвойне, и втройне грех, если целью этих отношений является не совсем не деторождение, а все остальное, «низкое и суетное», осуждаемое христианской моралью…
Мучаясь вопросом – идти или не идти к духовнику, каяться или смолчать о своих любовных грехах Елена размышляла о постоянно углубляющимся и расширяющимся значением любви. Сыновняя и дочерняя привязанность, распространяемая на умерших предков многих ушедших поколений… А затем осознание взаимосвязанности с причинами бытия, с Провидением, единым Отца Небесным, имя которому тоже любовь. «Бог есть Любовь!» – отсюда исток и корень религиозного развития человечества, христианства, как панацеи от зла и пороков… Только и к дочерней любви Елены примешивалась горечь и жестокость собственного предательства дяди Михаила Глинского, который сделал для нее в жизни не меньше, а может, даже больше, чем родители…
А как велика святая родительская любовь, думала Елена, или чистая бескорыстная забота старших о младших, попечение, защита слабых сильными… Так святая любовь, перерастая родовой быт, создает Отечество и державы, организуя страны и народы, государства и нации… А у нее забота о сыне, государе-младенце совпадает с заботой о Москве – Третьем Риме, который начал строить ее муж, а царствовать дано будет, если Господь даст, сыну Ивану… И снова горечь и жестокость измены памяти мужа… Если уже с ним, государем Василием, их династический брак монахи и бояре называли блудом, то что можно ожидать от злых языков насчет ее греховной связи с любовником конюшим?.. А ведь от этой греховной связи возник новый двойной и тройной грех – убийство их с Иваном Овчиной ребенка, за которое ей никогда не будет прощения… И покаяние никогда принято не будет… Потому и ужас дьявольский душу холодит за ее, Еленину, судьбу на этом и ином свете…
