Митрополит поморщился и сделал вид, что пропустил мимо ушей и несовершенный вопрос сына-государя и еще более несовершенный отавет матери-государыни… Продолжил после глубокомысленного молчания:
– …Если даже страдание служит справедливым возмездием грешнику, то самый факт греха есть зло, допущенное Богом при создании мира… Коль скоро Господь Бог предвидел, что человек злоупотребит дарованною ему свободою, то от Бога зависело не предоставлять человеку столь гибельного для него дара…
– Вот если бы этот гибельный дар отнять у человека греховного… – прошептал возбужденно Иван.
Митрополит укоризненно покачал головой и пожевал полными красными губами, как бы выделяя несовершенство человека греховного и промашку Господа Бога в библейские времена.
– На это возражают, что предопределенный мир без свободы был бы миром не только без зла, но и без добра…
– Без дара добра? – с ужасом отозвался Иван. – Кому же такой мир был бы нужен – без свободы и без добра?..
Митрополит не торопился с ответом и уже мог вполне выдерживать взгляд великой княгини и не отводить глаз… Велеречиво и надменно пояснил несмышленому государю:
– Но такой мир преопределенного добра, похоже, был бы ниже, хуже мира, причастного и добру, и злу… – Он победно глянул на великую княгиню, давно и мучительно, со времен своей свадьбы после развода Василия-государя раздумывающую над предопределением в ее собственной судьбе, и продолжил с излишним пафосом крамольного вопроса:
– Если создание грешного подлунного мира, причем не только физического, но нравственного предполагает присутствие зла, то не лучше ли было бы не создавать зла?
– Вообще не создавать земли, солнца?.. – ахнул Иван, и лицо его непроизвольно изобразило сначала муку, потом смертную тоску, а потом и вопиющее презрение к этому подлунному миру, где и луны-то не будет и жизни, что от солнца, ничего не будет. – Человека не создавать? И тогда что – вечная тьма, пустота, холод?..
Митрополит усмехнулся над ходом мыслей пылкого артистичного государя-лицедея и снисходительно продолжил:
– Бог, как существо всемогущее, мог свободно решить между бытием и небытием мира, светом и тьмой, материей и пустотой, ибо если мы допустим, что Бог не мог не творить мира, то мы отрицаем полноту Его всемогущества. Поэтому если всемогущий Бог призвал к бытию мир, предвидя неизбежность в нем зла, то Он несомненно есть виновник зла, что не согласуется не только с Его благостью, но и с Его правосудием…
– …Блюсти ум в сердце и душе – дар Божий… – откликнулась Елена. – Если глупость и нерадение ума можно оправдывать, тогда и доказать легко, что мир – это порождение Дьявола бездарного, суеты сует… А истинное и неложное движение ума заключается во внутренней душевной свободе, а душа, созданная для молитвы и свобода души уже не бездарны… Мне любо рассуждения библейских пророков и святых отцов-книжников примерно в таком направлении: «Затвори дверь суетного ошибочного ума и вознеси ум свой от всего суетного, временного… Исследуй себя, дабы в себе обрести место сердца, души, где пребывают душевные силы. Сначала ты найдешь мрак и непроницаемую толщу пустоты… Но постоянно подвизаясь в деле сем денно и нощно в мысленных и душевных чистых устремлениях, ты обретешь чудо познания, чудо свободной победительной мысли…» И бездарные сомнения в вере и упражнения в безверии уступят место символам веры, доказательствам и оправданиям существования Господа – через тернии зла к звездам добра…
– Не все так просто, великая княгиня… Довод оправдания Господа, основанный на признании человеческой свободы и ее справедливых последствий, вызывает сам по себе следующие сомнения проницательного ума. Прежде всего, признание свободы воли не есть положение, принимаемое неопытной душой без всяких доказательств… – Даниил поглядел сверху вниз с высоты своего святительского опыта на мать и сына. – …Но требует изрядных строгих доказательств… Хотя и служит безусловно достоверною посылкою для дальнейших выводов. Пусть защитники свободы воли допускают силу воздействующих на нее мотивов, то есть способность воздержаться от греха… Тогда от Создателя зависело бы, как поставить свободные существа в такие условия, которые, достаточно упражняя их волю, предотвращали бы возможность их нравственной погибели. Мне кажется, связь свободы непременно с грехом не представляется очевидною… Свободный выбор, упражняющий духовные силы человека, возможен и между мотивами безгрешными, например, между браком и безбрачием…
Даниил почему-то вспомнил развод Василия с Соломонией ради брака государя с Еленой и усмехнулся своим мыслям. Это не осталось не замеченным Еленой, она не приняла усмешки митрополита, словно прочитала его мысли о безгрешности безбрачия и греховности брака, особенно, второго ее мужа.
– Есть искушение грехом, а есть мир живых свободных существ, не искушаемых соблазном – так?..
– Да, великая княгиня, вполне мыслим мир свободных существ, не искушаемых грехом…. Более того, справедливость наказания за грех зависит от разных точек зрения…
