– Справа и слева? – Елена зябко поежилась. – И у всех разная мера наказания?
Даниил пояснил:
Для того, кто смотрит на наказание с точки зрения Цели, безусловный характер Божеского правосудия представляется жестоким и неоправданным… А с точки зрения способов и средств наказания, вообще, все запутанно до предела…
– А можно обойтись без наказания за случайное, невольное зло, совсем ничтожное, крохотно? – спросил Иван. – Или без наказания вообще нельзя?
Юный государь думал, что получит быстрый и исчерпывающий ответ. Но ошибся, ни митрополит, ни мать не взялись за этот неподъемный вопрос.
Даниил снова тяжело вздохнул после нарочито глубокомысленного молчания и продолжил свои витийства:
– Легко признать первопричину мира, действующую с необходимостью и, следовательно, нравственно безразличною силою… С этой точки зрения ни об оправдании, ни об осуждении первопричины не возникает и вопрос… Впрочем, «воля» так же лишена нравственного определения, как и материя… Но неразумная, слепая воля… – Даниил решил в этом месте возвысить голос. – С точки зрения человеческого чувства зла…
– Злая воля – это страшная сила… – произнесла в унисон каким-то своим мыслям Елена.
– Потому вопрос о нравственном строе мира может быть решаем лишь по произволу личного настроения и веры… Вот жидовствующие еретики додумались предположить в Боге двойственный состав – из разума и темной неразумной силы, тогда появляется возможность все добро относить на долю разума, а все зло – на долю неразумия первопричины мира… Только защита Божьей благости, несомненно, ведется тут в ущерб Божьему всемогуществу… Я сейчас отлучусь на миг…
Когда митрополит вышел, Елена подошла к полке и взяла в руки один свиток. Лицо ее было серьезно и прекрасно. Она не хотела показывать его митрополиту, но когда-нибудь – Бог даст – она расскажет Ивану, что этот свиток передал отцу ее мужа, Ивану Великому, его любимый дьяк, первый специалист по иностранным делам Руси Московской, Федор Курицын, такой же, умница, как дипломат Карпов. Елена не стала называть «Лаодикийское послание» вольнодумца Курицына, сочувствовавшего еретикам, просто решила прочесть его, скорее для пытливого юного ума сына в отсутствии митрополита – авось, сейчас или когда-нибудь поймет! – нежели для упертого ортодокса, иосифлянина Даниила. Елена захотела прочитать «Лаодикийское послание» дьяка стоя.
– Слушай сын, раздумывай и запоминай… Я горжусь твоей великолепной памятью, что тебе от деда и отца досталась… Пригодится тебе, если запомнишь навеки то, что я тебе прочитаю… Это вере твоей поможет, если ты правильно найдешь место в своем сердце смыслу и сути понятия «самовластия души»… Здесь, возможно, только под словом «вера» подразумевается «злая воля», заемная, чужая… Не знаю…
Елена вспомнила о глухонемом беспамятным Юрием, и ее лицо нахмурилось. Она поняла, что Иван уловил перемену в ее настроении, и связал это, конечно же, с мыслями о его ничтожном несчастном брате. И слова дьяка-вольнодумца о воле, о самовластии души должны были помочь государю-сыну найти свой личный стержень в прениях о добре и зле, в доказательствах и оправдании Божьего зла и добра, добра, в первую очередь…
– Может, когда-нибудь ты этот отрывок прочитаешь снова… Чтобы найти силы не ополчиться на этот источник, за «самовластие души», как это сделали иосифляне во главе с митрополитом… Тебе, сынок, дальше жить, самому все решать… Твой отец на память читал послание этого свитка Макарию Новгородскому… Тот не стал торопиться осуждать, сказал – думать и думать над этими словами надобно… Мудрость в них заложена противоречивая… Вот так-то…
Елена передернула плечами, мол, как бы говоря – не хочешь слушать, так не слушай, а хочешь – распахни душу, все в твоих умонастроениях скоро дальше пригодится. Но сын хотел слушать. Она взглянула на Ивана светло и радостно, тот улыбнулся матери в ответ. Елена начала читать фрагменты из свитка, пока митрополит «пошел до ветра».
– Душа самовластна, заграда ей вера. Вера – наказание, ставится пророком. Пророк – старейшина, исправляется чудотворение. Чудотворения дар мудростью усилит. Мудрости – сила. Фарисейство – жительство. Пророк ему наука. Наука преблажная. Сею приходит в страх Божий. Страх Божий – начало добродетели. Сим вооружается душа…
– Я ничего не понял, матушка…
– Ничего, сынок… Это не сразу понимается и принимается душой… Когда изменить порядок строк, много прояснится… Пока из всего этого запомни главное: «Страх Божий – начало добродетели. Сим вооружается душа. Самовластную душу можно трактовать как эгоистическую сущность низшей природы, которую способна обуздать только сильная вера – вера в существование Господа Бога, Создателя всего сущего, где людьми творится зло и добро… Вера – наказание, ставится пророком… Мы еще поговорим с тобой о Благодати Божьей, о том, что устами пророков вещает Дух Святой о добре и зле… Общение с пророками для православных христиан считается радостью, счастьем души, священнодействием…
– А митрополит Даниил – пророк?
