– …Недавно я перечитала выбранные места из Нового Завета… И вновь, уже не во сне, а наяву, была потрясена идеей превосходства любви над смертью, над безлюбой обыденностью, ядовитыми мерзостями жизни…
Под пронизывающим взглядом Елены Даниил поник и весь сжался. Пробормотал невнятно:
– Велика мудрость евангельская…
– Никакие яды смертельные любовь, прописанную в евангелие, не тронут, не подточат ее живые силы… – спокойно продолжила Елена. – …А потрясена я была тем, что в Новом Завете идея всепобеждающей божеской любви переносится на Христа и Церковь…
– Весьма любопытно… – буркнул Даниил и еле слышно спросил. – Как?.. Каким образом?..
– Как это? – засветился в блаженной недоуменной улыбке Иван.
– О всепобеждающей любви Христа и Церкви можно говорить бесконечно… Завершение истории любви изображается как брак «Агнца» с Его невестой – просветленной и торжествующей церковью «Нового Иерусалима»…
– Тонкое наблюдение и размышление… Я сначала не уловил твою мысль, великая княгиня, пребывая в сильном душевном волнении… – Даниил тяжело вздохнул и продолжил. – В согласии с брачной идеей жертвенного «Агнца» и церковью «Нового Иерусалима все земные представители Христа, епископы, отцы святые ставятся в такое же отношение к местным общинам, – отсюда и появилось образное выражение «вдовствующая церковь».
Елена снова мягко и нежно улыбнулась, обратив свою материнскую улыбку сыну, и сказала после слов понятливого митрополита:
– Таким образом, если любовь божественна и всепобеждающа, идеальное начало общественных и государственных отношений, по глубинной сути христианства, есть совсем не власть властвующих, и не «долготерпение» их подданных от правления государей, «власть имущих, а любовь и еще раз любовь – во всех ее проявлениях, от семьи до внутригосударственных и межгосударственных отношений…
– Вот это да, любовь, а не власть!.. – восторженно выдохнул юный государь Иван, смотрящий влюбленными глазами на матушку.
– …Сидящим на государственном и духовном престоле властителям свою власть надо соизмерять с любовью… Может, вообще, власть заменить любовью… – сказала Елена, как бы отдаваясь своим думам. – Ведь с властью, как таковой, правитель не связывает понятия жалости, благоговения, стыда… А управлять своим государством, своими подданными настоящий государь, как впрочем и пастырь, восседающий на духовном престоле обязан с любовью: с жалостью и строгостью любви родительской, с благоговением любви сыновней и вытекающей из нее религиозной, с чувством совестливости и стыда… Нельзя быть безжалостным… Надо править на государевом и духовном престоле – с жалостью…
– С жалостью… – повторил Иван.
Митрополит ничего не ответил, только весь покраснел и сжался. Скукожился на корню, как фрукт перезрелый и никому не нужный.
Елена завела разговор о добре и зле… Как, коим образом согласиться или согласовать существование зла с благами природы и человеческого мира?..
Явно ради юного государя вспоминали правительница и митрополит философские труды древних мыслителей, Платона, Аристотеля и многие других различные школ и направлений.
– Самое понимание блага субъективно… – наставлял государя митрополит. – Потому и стремления людей весьма различны… Тем не менее, каждое благо есть цель, для достижения которой подразумевается человеческое стремление, деятельность, предприятия человека… Несмотря на субъективное понимание, блага человеческие в обобщении можно представить в виде трех категорий. Во-первых, материальные блага, достижение которых доставляет человеку чувственное наслаждение, удовольствие. Во вторых, духовные блага, доставляющее духовное наслаждение, удовлетворение разумным стремлениям человека – понимание красоты и истины. В-третьих, спокойствие духа, рождающееся от сознания выполнения обязанности – добродетель…
Великая княгиня, воспользовавшись паузой митрополита Даниила, добавила:
– Мне кажется наивысшее благо или благополучие нравственного человека, от простолюдина до государя, заключается в достижении всех указанных благ, к которым стремится человек в жизни… И цели человеческой может соответствовать самая высокая деятельность политическая, возможная только в государстве… Возможно, поэтому древними мыслителями государство и рассматривалось как средство для достижения человеческих целей… Я долго не решалась тебе Иван, рассказать о государственно-духовной идее Москвы – Третьего Рима, которой увлекся твой отец-государь… Великая проповедь Христа о всепрощающей христианской любви и о любви к ближнему в корне изменяет представление о благе… Благом уже представляется не только следование собственным интересам и выгодам, но и доставление выгоды другому… Государство расцветает яркими красками каждого счастливого подданного твоего, сын-государь… – Елена погладила Ивана по голове. – Постарайся запомнить это… Господствовавшее «эго» должно быть отодвинуто готовностью бескорыстно действовать на пользу другим братьям и сестрам, не считаясь с личными интересами… Это называется альтруизмом, сынок…
