– Елена, дорогая, нельзя нам ссориться… Нельзя нам допускать того, чтобы черная кошка промеж нами пробежала… Я это к тому, что тебе нужно определиться с митрополитом… Может, уважить его просьбы, если он станет печалиться о ком-либо… Через него, сторонника Бельских, неплохо бы управу на Шуйских найти… Хотел я к нему с этой идеей подкатиться, так он, словно почуял какую угрозу для себя – на дух к себе не подпускает… Я и так и сяк – да все без толку… Только донесли мне недавно, что хочет он тебя видеть…
– Если очень хочет видеть, пусть увидит…
– Выбирать тебе надо, великая княгиня, между Шуйскими и Бельскими… Митрополит придет за опальных Бельских печалиться, в том числе и за беглого Семена… Твоя воля – твой выбор… Не промахнись…
– Не промахнусь, Иван…
Митрополит заранее известил о приезде к великой княгине… В палату Елены вошел дворецкий и торжественно оповестил, что прибыл митрополит Даниил…
Лицо митрополита, как обычно было обкурено серой. Только на этот раз переборщил Даниил – лицо его было не бледным, а синюшно-серым. И с эти изможденным серым лицом так странно контрастировал звонкий молодой голос владыки. Он вошел в палату великой княгини медленно, чинно, сел на лавку, не дожидаясь приглашения. Поглядел внимательно на бледное лицо Елены и сочувственным голосом произнес:
– Али недужится, великая княгиня?.. Больно лицо твое сегодня бледнее, чем обычно…
– Не бледнее твоего, владыка… – усмехнулась Елена, и смело посмотрела прямо в глаза Даниилу.
Тот посерел и подурнел лицом пуще прежнего, и стыдливо отвел глаза в сторону… После многозначительного молчания с угрожающим сопением Даниил тяжко вздохнул и промолвил:
– Не препираться пришел к тебе, великая княгиня, а поговорить с глазу на глаз, справиться о здравии… Ведь вижу, что недужится тебе, голубушка…
Уловив извинительные и примирительные интонации в сладкозвучном голосе Даниила, Елена выдохнула с мучительным вызовом:
– Еле жива, владыка… Не наслышан разве?..
– Все мы, все мы еле живы… – скорбно промолвил митрополит. – Не вовремя покинул нас твой светлейший супруг Василий, царствие ему небесное… Ой, как не вовремя…
– Рано ушел… – к глазам Елены неожиданно подступили слезы. – Совсем ничего с ним в мире и любви пожили…
– Славу Богу, детишек нажили… – со скрытой лукавинкой в голосе вставил митрополит. – А то без наследника государя мне казалось… – митрополит понизил заговорщицки голос. – …Третий Рим последние свои дни доживает… Братья государевы могли передраться за престол… Боярские партии могли бы перегрызться между собой… Власть – штука лакомая…
Навернувшиеся слезы уже застили глаза великой княгини, но владыка опытным глазом узрел в ее глазах упрямый, недобрый для него огонек. Елена смахнула легко слезинки с ресниц и тихим, но твердым голосом сказала:
– Можно подумать, что после рождения Ивана и смерти моего супруга бояре не грызлись и сейчас не грызутся за власть…
– Возможно… – усмехнулся в бороду Даниил. – Потому и пришел, что предупредить пришел великую княгиню о возникшей опасности государю… Твоим нездоровьем и бездействием конюшего хотят воспользоваться… Как бы это помягче выразиться… Одним словом, некие сторонние силы…
– А я наслышана, что ты принял сторону партии Бельских против Шуйских, грозящих тебя свести с митрополии и сослать в твой любимый Волоколамский монастырь, где ты когда-то стал игуменом после смерти твоего учителя Иосифа Волоцкого…
– Зря ты так, великая княгиня… Вот тонко уколола меня, твоего соратника… Враги мои и твои ведь называют меня твоим любимцем, фаворитом, как конюшего… – Даниил прокашлял горло и немного задумался. Оправил бороду и изрек голосом, не терпящим возражения. – А ведь нам с тобой, великая княгиня, подчеркиваю… – Он возвысил голос. – Пришло время подумать о судьбе Третьего Рима твоего супруга и участи престолонаследника Ивана… Вот ты уколола меня, что лихие бояре задумали возвести на митрополичий престол вместо меня своего ставленника… Шуйские или кто там – Бог с ними… Пусть их… Дело мое, иосифлянина, способного к компромиссам не пропадет и после моего падения… Да я вполне предвижу такой разворот событий, что сведут меня враги мои с митрополии, отправят в Волоцкий монастырь, только уже не настоятелем, а узником совести этому… Только в отличие от тебя, великая княгиня, готов я ответить перед господом за свои грехи тяжкие, готов к своему падению… Только осмелюсь напомнить, что много грехов взял я на свою душу ради спасения престола твоего супруга… И грех заточения Шемячича, и развод с Соломонией, и прочие, прочие… А сейчас настало время снова печься мне о престоле юного государя Ивана, о судьбе, о жизни его…
– О жизни Ивана?.. – всплеснула руками Елена. – Разве ей что угрожает?.. Говори, владыка… Свою жизнь мне уже не жаль… А вот сына… Неужто есть угроза его жизни, безопасности?
