Мать многоликих [СИ] полностью

К ней сразу же подбегают, подобострастно кланяясь на ходу, четверо «зелёных» с переносным троном в руках. Трон — тот самый, на котором Мать многоликих въехала в деревню Улы.

Девушка спускается с горы костей и останавливается около трона. У одного из «зеленых» в руках появляется внушительного размера чаша. Трое других извлекают из-за спин изогнутые ножи и принимаются соскабливать с девушки розоватую корку и бросать ее в чашу.

Вот девушка очищена. Местами белая кожа ее оцарапана до крови неосторожными движениями изогнутых ножей. Но на раны ни она, ни «зеленые» внимания не обращают.

Девушка садится на трон. «Зеленый» передаёт ей чашу, и девушк а кладет чашу себе на колени. Взявшись за ручки, «зеленые» с четырех сторон поднимают трон, и уносят девушку прочь. Прочие многоликие, стоящие все это время на коленях, поспешно подскакивают и расступаются перед процессией. На лицах — помесь страха и любви.

Когда процессия скрывается в дальнем конце пещеры, многоликие одновременно, без команды, кидаются к костям, как разбойники к ничейным драгоценностям. Каждый норовит схватить кость по больше. Тот, у кого оказывается берцовая, поднимает ее высоко над головой и радостно орет. Кто-то жестоко дерется, не поделив черепа. Кто-то, споткнувшись, падает, и его, не замечая, топчут. Он визжит, пытается встать, но его снова валят, так как костей хочется всем.

Улу тоже топчут, ей очень больно, она слышит, как трещат сломанные ребра. Тогда она визжит изо всех сил и просыпается.

Ула открывает глаза и видит, что над нею нависают Лирис, Фелита и Немой. Некоторое время она смотрит на них, как на чужаков. Потом все встает на места. Она понимает, что затоптали ее не по-настоящему. Лирис, Фелита и Немой всё нависают, в глазах — напряженное ожидание.

Ула. (Хриплым голосом.) Я вам сейчас такое расскажу…

Ула, Лирис, Фелита и Немой сидят вокруг к остра. Ула только что закончила свой рассказ.

Фелита. Значит, яма-пасть переварила всех, кроме той девушки, отчего девушка заделалась Матерью?

Ула. Как-то так.

Фелита. Ага. А корка, которую с неё соскоблили, зачем?

Ула. Чего не знаю, того не знаю. Но всё, что вышло с обратной стороны ямы-пасти, — всё ценно для них.

Фелита. Конечно, здорово, что ты не убоялась и прошла через это. По-хорошему я завидую тебе. Но как это может нам помочь?

Ула. Не знаю.

Фелита. То-то!

Лирис. (Фелите.) Нет, погоди! Теперь, когда мы всё узнали, узнали, чем заканчивается сон, нам не так страшно. А это уже немало. Будем высыпаться!

Фелита. Ну, если высыпаться… Вот сейчас и проверим. Ула! Ты своё уже отоспала, так что на часах первая ты.

Ула. Я не против.

Фелита. А после тебя…

Немой. (Поднимая руку, перебивает.) Ны! Ны!

Фелита. (Немому.) Ты хочешь? Хорошо. (Уле.) Растолкаешь во второй половине ночи Немого.

Фелита укладывается спать. Немой подбрасывает в костер хвороста и тоже ложится. Лирис наклоняется к Уле.

Лирис. (Шепотом.) Умничка.