Но там, где обычные чувства притупились, другие стали болезненно острыми. Что-то потянуло меня глубже во тьму, где череда разрушающихся серебряных арок уводила в черную воду. Каждая частица души пропиталась очарованием и отвращением одновременно. «Вот что, – подумал я, – должны чувствовать мухи, сталкиваясь с плотоядным растением. Интересно, слышат ли они тоже внутренний голос, предупреждающий: „Там опасно! Улетай и никогда не возвращайся“».
«Макс, ты не хочешь туда идти! – кричал мне сейчас этот голос. – Не хочешь открывать эту дверь!»
Но, как и муха, я проигнорировал его. Вбежал в туннель и успел сделать четыре шага – а потом вокруг потемнело.
Нам удалось преодолеть лишь часть руин, а потом напали аранские войска. Я думала, что готова к бою. Но когда из-за каждого угла дома и поворота улицы Нираи высыпали люди, дальнейшее сильно превзошло мои ожидания.
Как я могла забыть, на что похожа схватка? Забыть, как сильно ее люблю? Все это время я отчаянно хотела почувствовать себя живой. И это чувство наконец пришло ко мне здесь, на грани смерти!
Я окунулась в него с необузданным ликованием, выкрикивая Кадуану указания каждый раз, когда он спрашивал, куда двигаться. Нить магии вела меня на дальние окраины города – к силе. Прошлое смешалось с настоящим. В предыдущий раз, когда это место наводнили захватчики, это случилось по моей вине, и я потерпела неудачу. Но сегодня все будет иначе.
Убивая, я словно возвращалась домой. Когда я повернула за угол, на меня набросился человек – совсем молодой, неопытный. От одного удара моего меча его голова повисла на нескольких лоскутах плоти. Я не могла думать ни о чем, кроме настоящего, и была благодарна за эту передышку.
Кадуан бросился в бой с такой же легкостью. Я вспомнила, что когда-то он сражался с изяществом, словно исполняя па в танце. Но за долгие годы все изменилось. Теперь он дрался как существо, жаждущее мести, самозабвенно убивая врагов. Магия и рапира в его руках разили с одинаковой жестокостью, рассекая тело за телом, пока мы пробирались по городу.
Еще один всплеск силы сотряс мир под нашим, и самые дальние закоулки моей магии задрожали от этой мощи.
– Сюда! – крикнула я.
Мы уже были так близко. Но когда я обернулась, Кадуана сзади не оказалось. В горячке я потеряла его из виду.
Это быстро меня отрезвило. Я развернулась, поразив двух людей, преградивших мне путь.
Кадуан отстал, безуспешно пытаясь остановить огромную волну человеческих солдат, мчавшихся по улицам. Поверх хаоса битвы его взгляд встретился с моим.
Ликование сменилось страхом.
Ощущение тонкой грани между жизнью и смертью придавало мне сил. Но сейчас, видя, как Кадуана вот-вот сметет поток врагов, я вдруг поняла, что для него грань такая же тонкая и ее совсем не сложно перейти. Эта мысль повергла меня в ужас.
Я принялась пробиваться обратно. Аранские солдаты не отличались особыми умениями, но их было много. Вот почему люди доставляли массу хлопот. Они плодились, как мыши.
– Наша армия разбита! – прокричал Кадуан. – Иди туда. Иди одна!
Нет, я не оставлю его.
Он схватил меня за руку и, притянув ближе, прижался лбом к моему:
– Иди, Эф. Иди за ними и возьми у них силу, которую заслуживаешь.
За ними – за Тисааной и Максантариусом. Я знала, что они близко. Я всегда их чувствовала.
Интересно, знают ли они, что я рядом? Чувствуют ли меня с такой же легкостью, как я чувствую их?
Очень хотелось воссоединиться с ними. Так я добьюсь силы, которую хотел заполучить Кадуан, да. Но, кроме того, я никак не могла отделаться от странного увлечения этими людьми, от одержимости ими. Я жила внутри их. Когда-то я жаждала их любви больше всего на свете.
Я заколебалась, и Кадуан воспользовался замешательством, чтобы оттолкнуть меня:
– Иди, Эф!
И я пошла.
«Тебе нельзя идти дальше».
Мои веки дрогнули.
«Глупо с твоей стороны было приходить сюда, заблудшее дитя».
Темнота. В череп словно вонзали ножи. Спина намокла; я лежал на мелководье в теплой темной воде. Отзвуки боя стали совсем глухими. Я сел.
Передо мной возвышалась дверь темного дерева с золотыми петлями и медной филигранью. Сверху нависал золотой лев в обрамлении кружева из кованых цветов.
Эта картина, как всегда, сопровождалась привычным предостережением: «Ты не хочешь туда возвращаться».
«Ты еще можешь отступить», – продолжал голос. Мне потребовалось несколько минут, чтобы соотнести его с полом и возрастом. Женщина. Моя мать. «Возможно, тебе позволят уйти, если повернуть назад прямо сейчас».
Внезапно возвращение показалось очень разумной идеей. Почему бы и нет? На мгновение я забыл, зачем вообще сюда пришел.
«Воспоминания – забавная штука, – сказал голос. – Потерять их – все равно что получить высшую степень индульгенции, верно?»
«А разве не об этом ты всегда мечтал, Максантариус?»
Последнюю фразу произнес другой голос – более глубокий и низкий. Знакомый. Это голос Брайана?
