– Я ухожу. – Я вскочил на ноги.
– Что?
– Возвращаюсь, – пояснил я, уже шагая по тропинке.
С каждым шагом головная боль усиливалась. Что-то будто царапало дверь в глубине сознания, откалывая по кусочку металл.
«Ты не хочешь возвращаться туда…» – прошептал внутренний голос.
Да заткнись ты!..
– Макс!
– Можешь пойти со мной, а можешь отправляться в Бесрит! – крикнул в ответ я.
Несколько шагов я прошел в тишине. Потом раздалось приглушенное проклятие. И Брайан последовал за мной.
Армия Эла-Дара готовилась к бою. По рядам солдат в доспехах и с оружием наготове пробежала дрожь предвкушения – я заметила ее даже в Меджке, который ехал рядом с воинами. После потерь, понесенных во имя людей, мы жаждали пролить кровь за собственный народ.
Мы направились в Нираю через Загос, где поток солдат захлестнул улицы подобно наводнению. Тем не менее смерть от наших рук была продиктована необходимостью, а не свирепостью. Кадуан ясно дал понять: не нужно уничтожать Загос (пока, во всяком случае) – нужно как можно быстрее добраться до Нираи.
Загос, странный город, меня ошеломил: слишком много огней, движения и народа. Но мы пронеслись через улицы стремительно – копыта наших лошадей прогрохотали по запруженным улицам, и вскоре мы достигли северной границы. Вдалеке замаячили шпили мрачного безмолвного дворца.
Меня передернуло. Я знала это место. Как и в случае с моим разрушенным домом, я почувствовала себя ходячим призраком.
Громоздившиеся друг на друга груды разбитого камня мешали дальнейшему продвижению. Кадуан поднял кулак, и по одному его жесту вся армия позади молча остановилась.
Король осмотрел препятствие перед нами. Я часто задумывалась, как работает его разум, – сейчас Кадуан, казалось, мысленно разбирает барьеры, камень за камнем, и складывает его обратно в тысяче различных вариантов. Затем он протянул руку:
– Помоги мне.
– Помочь тебе? – Я чувствовала себя совершенно сбитой с толку.
– Да.
Я взяла его руку. Я уже научилась полагаться на ощущение кожи Кадуана: одно прикосновение – и между нами образовалась крепкая связь.
– Что мне делать? – прошептала я.
Спиной я чувствовала взгляды стоящих позади.
– Мы упражнялись в таком.
Упражнялись – да, но в таком ли? Я практиковалась создавать в ладонях цветы, листья и виноградные лозы, направлять тепло света в такт биению сердца. Но ни одно из этих умений не помогло бы разрушить каменную стену.
Я безнадежно осмотрела препятствие.
– У меня не хватит сил, – прошептала я, склоняя голову к Кадуану, чтобы нас никто не услышал. – Это не то, что делать цветы.
– Почему ты думаешь, что у тебя не хватит сил? В виде цветов ты создаешь жизнь из ничего и управляешь этой жизнью, заставляя их расти. Такая жизнь здесь повсюду. В растениях. В почве. В самом камне. Во мне. И в тебе.
Его теплые пальцы скользнули по моей руке вниз, прижались к пульсирующему под нежной кожей ручейку крови на внутренней стороне запястья.
– Я тебе помогу.
Каким-то образом всего три слова сделали задачу выполнимой.
«Мы будем лучше», – повторила я про себя и закрыла глаза.
Магия Кадуана потянулась к моей, как заданный вопрос в ожидании ответа. И я поняла, что он прав. Мы упражнялись в таком – на каждой тренировке, каждым поздним вечером, в каждом общении без слов.
Магия обитала повсюду – ждала, когда я к ней обращусь. Я открылась магии и отдала приказ.
Кадуан поднял свободную руку – и камень раскололся. Солдаты позади нас ахнули и попятились. Даже я чуть не отпрыгнула, потрясенная тем, что совершила, – но тут Кадуан с улыбкой взглянул на меня так, как будто произошла самая обычная вещь.
Армия вошла в руины в полном молчании. Мы ехали по когда-то ровным городским улицам, среди рассыпавшихся в пыль изящных зданий. Над нами скорбным надгробием возвышались пустые стены замка. Я бросила взгляд на балкон и резко выдохнула.
Воспоминания возвращались неровными осколками. Я стою на этом балконе и смотрю, как солдаты в черном захватывают королевство, расползаясь по нему, как муравьи по трупу. Разъяренное лицо охваченной горем матери и ожидание смерти от ее рук. Кадуан переваливается через эти перила с арбалетной стрелой в груди. Я кричу…
Я отвела взгляд, пытаясь спрятаться от нахлынувших образов:
– Ты погиб здесь.
– Почти. Или возможно, родился заново. – Кадуан кивнул в сторону скалистого ущелья у подножия дворца. – Здесь меня нашел Ишка и сказал, что ты мертва.
От нахлынувшей волны гнева у меня перехватило дыхание. Если бы Кадуан знал, что я жива, что бы он сделал? Смог бы меня спасти? Но из-за одного лживого слова Ишки Кадуан горевал пятьсот лет, пока у меня медленно, шаг за шагом, вытягивали душу.
Мы достигли подножия дворца.
– Что ты чувствуешь? – спросил Кадуан.
Я действительно что-то почувствовала. По коже пробежало странное ощущение, похожее на вибрацию в воздухе. Я с трудом смогла его уловить.
Кадуан заметил мою неуверенность, взял мою руку и прижал ее к моей груди.
– Просто прислушайся, – тихо произнес он.
Я закрыла глаза.
